На портале РСМД появилась регулярная колонка РАПИ

На портале РСМД появилась регулярная колонка РАПИ

На экспертно-аналитическом портале Российского совета по международным делам появилась регулярная колонка Российской Ассоциации прибалтийских исследований. Планируется, что аналитические материалы наших авторов по актуальным событиям и тенденциям в жизни региона Балтийского моря будут размещаться там на еженедельной основе.

Постоянный адрес колонки: http://russiancouncil.ru/blogs/baltstudies/

Напомним, что Российская Ассоциация прибалтийских исследований — это междисциплинарное профессиональное объединение исследователей истории и современного состояния Республик Прибалтики, а также других стран региона Балтийского моря.

Ассоциация создана в 2016 году, чтобы объединить российских экспертов для совместной выработки объективного взгляда на изучаемый регион, организовать обмен знаниями в области социальных и гуманитарных исследований Прибалтийских государств, а также содействовать распространению этих знаний.

Прибалтийская тематика всегда была актуальной для российской политической и географической науки, однако до недавнего времени в научном и экспертном пространстве ощущалась серьезная нехватка системной площадки для коммуникации, проведения дискуссий, обсуждения опыта и направлений развития прибалтийской государственности, а также выработки консолидированной объективной экспертной позиции по актуальным вопросам.

Для решения этих задач на ведущем отечественном экспертно-аналитическом портале Российского совета по международным делам создана колонка экспертов РАПИ, в которой будут публиковаться аналитические материалы авторов Ассоциации по актуальным проблемам изучаемого региона.

«Агенты, агенты, кругом одни агенты!» — заявление РАПИ

«Агенты, агенты, кругом одни агенты!» — заявление РАПИ

«Российская ассоциация прибалтийских исследований — агент влияния Кремля» — утверждает в своём ежегодном «публичном» отчёте Департамент информации (Служба внешней разведки) Эстонии.

«РАПИ пытается предстать серьезной организацией в сфере социальных и гуманитарных наук, но распространяет псевдонаучные публикации и организует конференции, фактическая задача которых — оказать влияние на страны Балтии», именно так говорится в ежегоднике.

Точка зрения сотрудников Департамента информации имеет право на существование, ведь Российская ассоциация прибалтийских исследований действительно является серьезной организацией в сфере социальных и гуманитарных наук и, как совершенно верно отмечено, организует конференции, где среди прочего обсуждается социально-экономическое развитие Прибалтики, военно-политическая ситуация в регионе, проблемы нарушения прав человека и многое-многое другое.

РАПИ выпускает научные доклады и информационные материалы о Прибалтике, проводит круглые столы, представители наблюдательного совета и члены Ассоциации выступают на крупных международных конференциях в России и за рубежом. Любой, кто захочет ознакомиться с материалами и научными докладами РАПИ, убедится в том, что если эксперт говорит о негативных процессах в экономике или обществе той или другой страны Прибалтики, то приводит конкретные аргументы, факты и цифры, у него есть на это все основания, а также полное право делать выводы, исходя из собственного опыта и квалификации. С фактами спорить бесполезно, но наши прибалтийские коллеги всё ещё пытаются это делать, надеясь прикрыть экономический спад, депопуляцию и опасный раскол в обществе, этим магическим для всех прибалтийских элит словосочетанием «агент Кремля».

К сожалению, повадки современных прибалтийских демократий таковы, что любой, кто попытается даже не утверждать, а просто задать вопрос: а король-то – не гол? – сразу станет объектом внимания «исследователей в штатском». Если неугодные, неприятные и даже опасные, с точки зрения местных охранителей, мнения или оценки не могут быть доказательно оспорены и опровергнуты, то самый верный способ борьбы с ними – объявить их авторов «агентами Кремля». А какая ж вера может быть вражеским «агентам»? Клевещут — по заказу сами знаете, кого…

Эксперты, которые убедительно говорят об экономических, социальных, демографических, правозащитных проблемах прибалтийских стран, опасны для местных правящих элит тем, что смывают пропагандистский лак «успешной демократической и рыночной трансформации», который тщательно и упорно наносили на эти страны, чтобы сделать их «образцом» для других бывших советских республик.

Основная задача Ассоциации — выработка объективного экспертного взгляда на регион Балтийского моря и обмен знаниями в области социальных и гуманитарных исследований Прибалтийских государств. В ближайших планах РАПИ несколько круглых столов и конференций, где мы будем искренне рады видеть представителей Департамента информации Эстонии с докладами. Единственная просьба, доклады должны быть основаны на фактах, а не на вымыслах и домыслах, как Ваш ежегодный отчёт.

P.S. Отдельное спасибо Департаменту информации Эстонии за убедительную рекламу скромных исследовательских усилий РАПИ.

«Международная жизнь» — «Европейский союз: просчеты в строительстве «общего здания»

«Международная жизнь» — «Европейский союз: просчеты в строительстве «общего здания»

Сайт журнала «Международная жизнь» опубликовал аналитическую статью Анастасии Толстухиной о создании Евросоюза, его предпосылках, основополагающих принципах и конструктивных просчетах, которые привели к современным конфликтам.

Бывший министр иностранных дел Франции Роланд Дюма (слева) и бывший министр экономики Франции Пьер Береговуа подписывают Маастрихтский договор. Фото © Independent

Ровно 25 лет назад – 7 февраля 1992 года в голландском городе Маастрихт 12 государств Европы[1] подписали документ исторической важности – Договор о Европейском союзе. Официально соглашение вступило в силу 1 ноября 1993 года. С этого момента европейская интеграция вышла на качественно новый уровень: Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) трансформировалось в Европейский союз (ЕС), государства-члены которого нацелились на образование единого экономического, валютного и политического пространства. В документе сказано: «Настоящий Договор знаменует собой новый этап в процессе создания все более сплоченного союза народов Европы».[2]

Предпосылки для Договора 

Как правило, интеграционные объединения образуются на базе гравитационного центра (состоящего из одного или двух государств), который способен притянуть к себе другие страны и таким образом образовать крепкий союз наций. Так получилось и с Европейским союзом, созданным во многом благодаря усилиям двух европейских локомотивов – Франции и Германии. Оба государства преследовали вполне прагматичные цели. Обладая высокой конкурентоспособностью и будучи наиболее экономически сильными странами Европы, эти два государства естественным образом были заинтересованы в создании единого экономического пространства. В его рамках они рассчитывали получить значительные выгоды от свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала. Еще одним внутренним стимулом к интеграции на европейском пространстве, послужило серьезное опасение участников Объединения, прежде всего Францию, чрезмерного усиления объединенной Германии. Внешними причинами интеграции стали фундаментальные изменения в мировой политике: 1) распад СССР и крах социалистического лагеря в Восточной Европе; 2) К концу XX века волна «гипер-глобализации», по словам директора Института Европы Ал. А. Громыко, поставила под сомнение суверенитет государств, включая их возможность играть ведущую роль в формировании региональной и глобальной политики[3]. В условиях коренных изменений в системе международных отношений и мировой экономике европейские государства стремились играть активную и важную роль на мировой арене, что, по их мнению, было возможно только путем дальнейшей интеграции в ЕС.

Основа концепции Евросоюза 

Над проектом Европейского союза работала экспертная группа Еврокомиссии под руководством Жака Делора.  В его основу был положен не только план по поэтапному оформлению Экономического и валютного союза (ЭВС), но и введение общего европейского гражданства, расширение полномочий Европарламента, а также проведение общей внешней политики и политики безопасности, включая поступательное формирование общей оборонной политики[4]. Таким образом, Маастрихтский договор придал Европейскому Сообществу политическое измерение. Канцлер Германии Гельмут Коль в то время подчеркивал:  «Финансовый и политический союзы неотделимы и представляют собой две стороны одной медали»[5].

Вся архитектура Евросоюза, согласно Договору, должна держаться на трех опорах:

  • Европейские сообщества (Европейское сообщество по атомной энергии, Европейское объединение угля и стали, Европейское экономическое сообщество)
  • Общая внешняя политика и политика безопасности (ОВПБ)
  • Полицейское и судебное сотрудничество по уголовным делам (ПССУ)

Участники ЕС не только стремились усилить экономическую интеграцию, но и стабилизировать политические напряженности в Европе после окончания «холодной войны».

Здание Евросоюза дало трещину

Амбиции европейцев были огромны, они планомерно шли к своей цели, шаг за шагом развивая и совершенствуя Союз все новыми соглашениями. На подготовленную Маастрихтским договором почву лег Амстердамский договор (1997 г.), затем Договор в Ницце (2001 г.) и, наконец, Лиссабонский договор (2007 г.). В результате совместного решения наиболее острых вопросов экономики, производства и энергетики государства–члены сумели добиться колоссальных успехов.   Сегодня никто не сомневается в том, что Евросоюз играет ключевую роль в мировой экономике и является крупнейшим единым рынком планеты, за развитием которого пристально наблюдают участники других интеграционных объединений.

Однако продемонстрировав столь впечатляющие результаты в экономической, социальной и политической интеграции, здание Европейского союза начинает давать трещину.  Яркие тому подтверждения: «Брексит», рост националистических настроений, кризис еврозоны, миграционные проблемы. Можно предположить, что где-то на определенном этапе строительства ЕС были допущены ошибки, на которые политической элитой закрывались глаза в угоду скорейшего прогресса. Центростремительные тенденции начали сменяться на центробежные, и Европейский союз, по признанию самих же европейцев, начал погружаться в экзистенциальный кризис. На определенном этапе был нарушен баланс конфликтов и компромиссов, которые, согласно идеям позднего функционализма, всегда сопровождают внутренне противоречивый процесс интеграции[6]. Возможно, проблема состоит в том, что, поверив в глобальные мегатренды (включая торжество наднациональных структур), строители ЕС рано списали со счетов национальное самосознание государств. Кроме того, если мы обратимся вновь к истории, то увидим, что ратификация Маастрихтского договора длилась почти полтора года, т.к. народы многих европейских государств (Дании, Франции, Испании, Великобритании и др.) с крайним недоверием отнеслись к процессу углубления интеграции в Европе[7]. Политической элите удалось приглушить опасения граждан, но лишь на время, и  чем выше «росло здание» Евросоюза, тем больше просыпались националистические настроения. Доктор политический наук, доцент Санкт-Петербургского университета Наталья Еремина, объясняет сложившуюся ситуацию двумя причинами: во-первых, Евросоюз объединил под одной крышей слишком большое число государств с разным уровнем социально-экономического развития, что вызывает серьезные диспропорции в его рамках; во-вторых, Брюссель поставил политику впереди экономики.

Туманные перспективы ЕС

Как будет складываться дальнейшая судьба ЕС пока говорить очень сложно. По мнению директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Тимофея Бордачева, будущее ЕС в течение предстоящих 3-4 лет будет определяться процессом выхода Великобритании из его состава. Эксперт уверен в том, что процесс «Брексит»  приведет к частичному параличу исполнительных органов Евросоюза. Кроме того, в текущем году ожидаются выборы в крупнейших странах Евросоюза, в большинстве которых, включая и Францию, на данный момент лидируют партии с антиевропейским уклоном.  Тимофей Бордачев считает, что Германия, где, скорее всего, победит текущая правящая коалиция, окажется в очень сложной ситуации и может вступить в конфликт с большинством ее партнеров по Евросоюзу.


[1] Договор о Европейском союзе подписали: Бельгия, Великобритания, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Франция, ФРГ.

[2] Договор о Европейском союзе http://base.garant.ru/2566557/1/#block_2#ixzz4XpteIMqY

Анастасия Толстухина, редактор журнала «Международная жизнь»

Источник: https://interaffairs.ru/news/show/16854

Дискуссионный клуб «Валдай»: «Россия – США: стабильное сдерживание?»

Дискуссионный клуб «Валдай»: «Россия – США: стабильное сдерживание?»

На портале международного дискуссионного клуба «Валдай» опубликован аналитический материал Ивана Тимофеева «РОССИЯ – США: СТАБИЛЬНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ?», в котором рассматриваются  возможные сценарии развития российско-американских отношений. Ввиду принципиальной важности этого вопроса для понимания перспектив отношений РФ и Прибалтийских государств, мы приводим данный текст на нашем сайте.

«Евро-атлантическая система переживает сложные времена. В регионе сформировалась асимметричная биполярная система. С одной стороны этой системы – НАТО, с другой – Россия. В отличие от периода холодной войны эта система гораздо менее стабильна. Ей присущ значительный дисбаланс сил и потенциалов в пользу НАТО, слабость механизмов контроля вооружений, наличие взаимных «обид» и претензий. Воспроизводится классическая модель гонки вооружений Ричардсона, в которой рост военных потенциалов дополняется низким уровнем доверия. Несмотря на кажущееся отсутствие идеологических расколов между этими двумя полюсами, идеологическая дистанция между ними существенно возросла. И сложившаяся конкуренция идей опять же носит асимметричный характер. Если Россия сомневается в перспективности западных моделей как единственно возможной альтернативы, то страны ЕС и США явно и неявно ставят под сомнение легитимность политической системы России как таковой. В этом смысле идеологический раскол зашёл гораздо дальше в сравнении с конфронтацией Запада и СССР.

Важное отличие от холодной войны – уязвимость евро-атлантической системы. Если в период блоковой борьбы она была самодостаточна и нечувствительна к вызовам безопасности извне, то сегодня появились серьёзные угрозы, к которым существующая институциональная система приспособлена крайне слабо. НАТО и Россия прекрасно умеют сдерживать друг друга. Но оба полюса находятся под ударом, например, радикальных исламистов и свои действия на Ближнем Востоке координируют крайне слабо. Сам западный полюс в перспективе может потерять устойчивость. Этому способствует растущая роль Турции, а также возможное усиление политической роли ЕС. Система стала гораздо более уязвимой и с точки зрения предсказуемости основных полюсов друг для друга.

Новый президент США уже объявил о целом ряде приоритетов и мер. Эти меры повлияют на европейскую безопасность и ускорят её трансформацию. Среди наиболее существенных можно обозначить следующее.

Прежде всего изменения коснутся баланса сил. Дональд Трамп показывает твёрдую решимость наращивать военный потенциал США как в количественном, так и в качественном отношении. Скорее всего, он не будет препятствовать модернизации сил ядерного сдерживания и дальнейшему развитию системы ПРО в Европе. Новый президент США намерен жёстко отстаивать интересы США. И фактору силы он отводит значительную роль.

Для баланса сил в Европе важное значение будет иметь подход Трампа к сотрудничеству с союзниками по НАТО. Руководители Альянса и отдельных европейских стран были не на шутку озабочены сдержанным отношением нового президента к Альянсу. Однако вступление в должность нового президента вряд ли это приведёт к серьёзным структурным изменениям НАТО. Критика Трампа преследует цель максимизации финансового вклада европейских союзников в обеспечение общей безопасности. Здесь Трамп действует как прагматичный бизнесмен – если союзники хотят пользоваться общей безопасностью, они должны за неё платить. Вполне возможно, что США добьются наращивания военных расходов своих европейских партнёров. Экономический потенциал для этого и существует, несмотря на проблемы в целом ряде стран ЕС. Результатом станет ещё большая асимметрия потенциалов в сравнении с Россией и ещё меньшая стабильность системы безопасности, особенно если соперничество России и НАТО сохранится в качестве её стержня.

В сухом остатке роль фактора силы в отношениях с Россией будет возрастать. С точки зрения политического реализма это не обещает ничего хорошего для европейской безопасности. Она будет ещё более хрупкой и уязвимой. Вместе с тем фактор силы – не единственная переменная. Многое будет зависеть от того, как именно будет интерпретирована силовая политика США в Москве. Один из наиболее очевидных вариантов – оборонительное поведение, попытка асимметричного, но достаточного ответа на возросший силовой потенциал США и НАТО. В этом случае система безопасности действительно станет более уязвимой, так как асимметричная гонка потенциалов повышает риски открытой конфронтации. Ситуация в этом случае будет усугубляться и дальнейшим нарушением стратегической стабильности – развитием наступательных ядерных вооружений, продвижением американцев по тематике ПРО, милитаризацией космоса, отсутствием правил игры в киберпространстве и другими факторами.

Однако возможен и другой вариант, при котором Москва проигнорирует изменение силовых потенциалов на Западе, а более значимую роль сыграет уязвимость евро-атлантического региона перед внешними угрозами. В этом случае Россия и США оказываются если не союзниками, то по крайней мере не первоочередными соперниками. Для осуществления этого варианта сложилось два важных условия.

Во-первых, идеологическая дистанция между Россией и США после победы Трампа сокращается. Естественно, ни о какой общности идеологических позиций как таковых речи быть не может. Однако Трамп воспринимает Россию как страну со своими законными интересами, причём целый ряд этих интересов совпадает с американскими. Пока Трамп позиционирует Россию если не как возможного партнёра, то хотя бы как равноправного собеседника, договорённости с которым нужны для концентрации ресурсов на других направлениях. Россия для него – это «нормальный» игрок, ничем не лучше и не хуже остальных государств. Это коренным образом отличает позицию президента от русофобских подходов демократов, а также части республиканского крыла, которые отождествляют Россию с абсолютным злом, по сути, отказывая ей в праве на собственные интересы. Уравнивание Бараком Обамой России с ДАИШ* и вирусом Эбола по определению закрывало возможность для развития отношений. Подход Трампа в этом смысле коренным образом отличается от взглядов на Россию его предшественника.

Во-вторых, Россия при всех сложностях, смогла накопить немало активов для разговора с американцами. Игнорирование её позиции в текущих условиях может оказаться весьма затратным. Конечно, Москве вряд ли стоит ожидать от Трампа каких-либо уступок. Трамп выступит как агрессивный переговорщик. Но России есть что положить на стол в этих переговорах, а значит достижение компромиссов вполне возможно. Москва стала одним из ключевых игроков в решении сирийской проблемы. Она может инициировать диалог по киберпроблематике, контролю за вооружениями, ситуации в Афганистане и тому подобное. Россия показала, что вполне комфортно может существовать и в режиме санкций. На Кремль не давят чрезвычайные обстоятельства, которые могли бы заставить идти на серьёзные уступки. А значит, Москва может позволить себе спокойное обсуждение и торг по ключевым вопросам.

Ситуация, таким образом, может развиваться по одному из следующих сценариев. Первый – стабилизация сдерживания, при которой сложившаяся система безопасности сохраняется со всеми её изъянами. Но при этом стороны становятся более предсказуемыми друг для друга. Второй сценарий – нестабильное сдерживание. В этом случае рост силового потенциала США и НАТО встретит оборонительное поведение Москвы с последующей «спиралью страха» и гонкой потенциалов. Третий – сокращающееся сдерживание. Здесь речь идёт о постепенном или хотя бы частичном решении существующих противоречий. Четвёртый – выход на качественно новый уровень партнёрства с учётом общих угроз. Пятый – наоборот, скатывание к очередному кризису.

С учётом сложившихся обстоятельств наиболее оптимальным было бы на начальном этапе удержаться в сценарии стабильного сдерживания с последующим переходом к сценарию сокращающегося сдерживания».

Источник: http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/rossiya-ssha-stabilnoe-sderzhivanie/

Владимир Бузаев: «Почему Прибалтика не стала Финляндией»

Владимир Бузаев: «Почему Прибалтика не стала Финляндией»

Корреспондент информационного агентства «Росбалт» взял интервью у экс-депутата сейма Латвии Владимира Бузаева, который прокомментировал предварительные выводы комиссии по подсчету ущерба, нанесенного Латвии в советский период.

«Известный правозащитник, сопредседатель Латвийского комитета по правам человека, депутат 8-го и 9-го Сейма республики Владимир Бузаев  прокомментировал «Росбалту» предварительные выводы комиссии по подсчету ущерба, нанесенного Латвии в советский период.

— Комиссия по расчету ущерба, нанесенного ВВП Латвии «советской оккупацией», оценила его в 185 млрд евро. Кроме того, отдельно оценен «демографический ущерб» и «ущерб окружающей среде» — еще в несколько десятков миллиардов каждый. Как получились эти цифры?

 — Комиссия работает уже 11 лет, а расчеты у нее все предварительные. Можно сказать, что нет предела совершенству.  Что касается оценки ущерба ВВП, то методика здесь проста. Предполагается, что удельный ВВП (т. е. на душу населения)  у гипотетической независимой Латвии в период с 1951 по 1990 гг. был бы таким же, как у Финляндии. Потом он умножается на реальную численность населения Латвийской ССР за соответствующий год, от получившейся величины отнимается реальный ВВП  ЛССР, и цифры за весь расчетный период суммируются.

Что касается демографического ущерба, то из  материалов комиссии следует, что 2/3 прямых человеческих потерь — это эмигранты военного времени, уехавшие с территории, контролирировавшейся немецкими войсками, за которых России нечего предъявлять. Тогда уж нужно США и Великобританию, тоже «вложившихся» в разгром нацизма, на счетчик поставить. Тем более, что эмигранты из Латвии как раз ВВП этих стран и поднимали. Еще почти 1/3 потерь  это население присоединенной в 1944 году к РСФСР бывшей Абрене, на 90% состоявшее из этнических русских. На долю сталинских высылок остается около 10% потерь, а «убыль» после  1950 года (в основном Афганистан и Чернобыль) составляет около 1%.

Насчет оценки этих и других (например, экологических) потерь в рублях или в евро комиссия пока спорит. Хотя, на мой взгляд, все они прямо влияют на уже рассчитанный «недополученный» ВВП, и комиссия просто хочет вкатить России один и тот же ущерб дважды.

— Вам принадлежит исследование «Вечная оккупация или нетленные останки СССР», в котором значительное внимание уделено расчету убытков, нанесенных Латвии в наши дни, как вы считаете, ее же правительством. Вы также провели сравнение нынешних экономических «достижений» с развитием довоенной Латвии. Каковы основные выводы ваших изысканий?

 — Я, следуя методике комиссии, предположил, что Латвийская ССР как будто бы продолжает жить после 1990 года со скромными показателями экономического и демографического роста, реально достигнутыми в последнюю советскую пятилетку. И сравнил полученный результат с реальной массовой депопуляцией и темпами роста капиталистической экономики,  похожими на пульс лихорадочного больного.

В целом получаются экономические потери в 500 млрд евро. Людские же — около миллиона человек: в реальности не родившихся, преждевременно умерших или просто не пожелавших жить в Латвии.

Промежуточным результатом следования этой методике является установление связи уровня советской и нынешней экономики, включая привязку рубля 1990 года к тогдашнему доллару (80 копеек) и теперешнему евро. Получается, что доходы домохозяйств в тогдашней (с учетом общественных фондов потребления) и нынешней Латвии примерно одинаковы и 25 лет независимого «развития» потрачены впустую.

Если в 1990 году (по оценкам ЦРУ) Латвийская ССР по удельному ВВП занимала в мире почетное 20-е место (между Новой Зеландией и Кувейтом), то сейчас она уже на 54-м месте. Это падение характерно и для других республик бывшего СССР (например, Украина с 28-го  места откатилась на 121-е, рядом с Гватемалой).

Что касается сравнения второго периода независимости с первым, то тогда Латвии почти удалось восстановить имперский валовый объем промышленности (сейчас — 68% от советского) и значительно улучшить сельскохозяйственное производство (сейчас — 72% от уровня 1990 года).

— В основу расчетов латвийской и аналогичной эстонской комиссии положено гипотетическое сравнение стран Балтии с Финляндией. Вот если бы Латвия, Литва и Эстония не были «оккупированы» в 1940 году, то они добились бы в настоящий момент не меньших результатов. Это была бы история успеха? И как бы она отличалась у всех трех стран?

 — В действительности темпы роста удельного ВВП Финляндии в последние 50 лет советской власти были пятыми в Европе, далеко опережая темпы роста экономики США, Канады и ФРГ. Это, конечно, связано с умелой эксплуатацией ресурсов громадного и безалаберного соседа. Например, в 2014 году первой статьей импорта  Финляндии была сырая нефть, а экспорта — нефтепродукты. На добавочную стоимость, полученную от этого нехитрого гешефта можно не только Nokia, но и целую Силиконовую долину построить. В свою очередь, страны Балтии никакого прагматизма по отношению к России не испытывали и не испытывают, и, соответственно, шансов, чтобы они развивались такими темпами как Финляндия, у них просто нет.

К тому же в момент инкорпорации по  удельному ВВП Латвия существенно отставала от Финляндии, зато ее показатели были весьма близки к показателям инкорпорировавшего ее СССР. Это следует из работы Колина Кларка (1940), британского экономиста, которого комиссия цитирует весьма выборочно.

По Кларку, у Литвы удельный ВВП был в 1,5 раза меньше, чем у сталинского СССР. После инкорпорации (сопровождающейся существенным приростом территории) темпы развития именно Литвы, по самым пессимистическим оценкам, были заметно выше, чем у взятой в качестве базиса для сравнения Финляндии. За 30 последних советских лет численность этнических латышей выросла только на 7%, а литовцев (при той же исторической судьбе) — на 35%. Им бы серп и молот по справедливости следовало бы разместить на своем национальном флаге.

Что касается Эстонии, то она в 1990 году была первой в СССР по уровню удельного ВВП и доходам на душу населения, превышая средний показатель почти в 1,5 раза.   В момент инкорпорации это превышение было только на 6%.

В Латвии наблюдается тот же эффект «страданий под гнетом»: в момент поглощения удельный ВВП на 8% больше среднего, обретения свободы — на 32%.

— Критики СССР причиной развала страны называют системный кризис, доказывая, что развал был неизбежен, продукция неконкурентоспособна, общество потеряло идеалы и было разобщено. Если бы в своих расчетах вы шли по сценарию «негативного роста», то какими могли бы быть выводы?

 — Не знаю, какие идеалы общество обрело в период власти «демокрадов»  и бандитского разгула 90-х, зато можно рассчитать, что оно потеряло.

Динамика удельного ВВП СССР в последнюю советскую пятилетку, по мнению многих западных экономистов, оставалась позитивной по 1989 год включительно. В 1990 году, по мере превращения перестройки в перестрелку, последовал спад на 3%, а в 1991 — еще на 7%.

Средний годовой коэффициент прироста за 4 года «ускорения», тем не менее, был крайне незначителен — 1,5%. А у Китая со своим вариантом перестройки почти такой же, как у Латвийской ССР, — 4,3% в год.

Но после 1991 года обрушилась экономика всех 15 советских республик. Экономический ущерб, нанесенный СССР в целом, при условии его развития с реально достигнутыми темпами годового прироста в  1,5%, составляет фантастическую сумму в 52 трлн долларов. Это примерно в 140 раз больше величины суммарных затрат США на осуществление космических программ «Аполлон» и «Шаттл». Потери населения — 75 миллионов человек, почти втрое превышают  потери в Великой Отечественной. Такова цена выбора, сделанного нами или за нас в 1991 году.

— Сторонники теории оккупации полагают, что реальных инвестиций СССР в Балтию не было. Вся прибыль, полученная народным хозяйством Латвийской ССР, остававшаяся после покрытия расходов «оккупационной армии», забиралась для реализации других целей за пределами Латвии. И хотя по темпам роста производства республика мало отставала от стран Скандинавии, то отставание по качеству жизни населения в период оккупации из года в год увеличивалось. То есть практически в Латвии реализовалась «колониальная политика». А теория о «братской помощи» реанимируется Россией, чтобы поставить под сомнение жизнеспособность государств Балтии. Как вы прокомментируете это утверждение?

 — Ну, по темпам прироста удельного ВВП СССР в целом (не говоря уж о более динамичной Латвийской ССР) опережал такие страны Скандинавии, как Швеция и Дания, и разрыв в уровне жизни, соответственно, сокращался.

Что касается баланса обмена между республиками, то на 1990 год мне удалось сопоставить отношение удельного ВВП  и доходов на душу населения. С коэффициентом больше единицы оказалось 6 республик-доноров: Казахстан (1,37), Азербайджан (1,24), Туркменистан (1,2), Эстония (1,16), Литва (1,14), Россия (1,12). У Латвии и Украины коэффициент в точности был равен единице — то есть насколько зарабатывали, настолько и жили.

Но так было не всегда. По Прибалтике дважды прошла линия фронта, три года здесь хозяйничали нацисты, и народному хозяйству Латвии был нанесен прямой ущерб в 20 млрд «сталинских» рублей. Это составляет 19 годовых ВВП Латвийской ССР начала 50-х годов. Для сравнения, общий ущерб, нанесенный войной СССР в целом, составил лишь около трех довоенных ВВП. Понятно, что республика сама восстановиться не могла, а ей помогали те районы страны, до которых не добрался Вермахт.

— Насколько работа комиссии по подсчету ущерба полезна не только историкам, но обществу в целом? Можно ли считать ее площадкой для диалога? Не отвлекают ли ее результаты общественность от оценки реальных результатов хозяйствования этнократического режима, за четверть века так и не сумевшего догнать «преступную тоталитарную» Латвийскую ССР?

 — Комиссия была создана правительством по решению Сейма, принявшего 12 мая 2005 года декларацию о «преступном  тоталитарном оккупационном» режиме СССР. Это было через неделю после сорванного активистами Штаба защиты русских школ торжественного мероприятия у памятника Свободы, посвященного 15-летию принятия Декларации о восстановлении независимости.

Храня еще в памяти недавнюю стычку с полицией, при обсуждении проекта декларации в парламенте я не особо выбирал выражения и сказал буквально следующее: «Ритуальные танцы у костра с целью вызвать дождь — элемент культуры любого народа, находящегося на ранней стадии своего развития. Достойным продолжением этой древней традиции можно считать различные декларации об оккупации, которые время от времени попадают на рассмотрение в Сейм. Разница между шаманскими заклинаниями и этими декларациями только одна — сколько ни танцуй, дождя не будет. Некоторым умным людям иногда удавалось менять будущее, направляя его в нужном направлении, но прошлое не удастся изменить даже 100 круглым дуракам, собравшимся в прямоугольном зале».

Через почти 12 лет я не хочу отзывать ни слова из сказанного тогда. Могу лишь добавить, что само существование комиссии лишь отдаляет заветную мечту Атмоды (Пробуждение  — традиционно принятое в историографии название латышского национального движения. — прим. авт.) жить, как в Финляндии, — в связи с соображениями о необходимости сотрудничать для этого с восточным соседом, высказанными выше».

Беседовал Петр Жук, Рига

Фото © baltnews.lv

Источник: http://m.rosbalt.ru/world/2017/02/02/1588066.html

Страница 3 из 1712345...10...Последняя »