Александр Дюков: «Советские депортации из Прибалтики не носили этнический характер»

Александр Дюков: «Советские депортации из Прибалтики не носили этнический характер»

На информационно-аналитическом портале Rubaltic.ru вышло интервью историка, директора фонда «Историческая память», члена Ассоциации прибалтийских исследований Александра Дюкова. Интервью касается сложной темы — депортации народов в советской и мировой истории.

Этот закон до сих пор является действующим, несмотря на то что заложенная в нем формулировка понятия «репрессированные народы», мягко говоря, неудачна. Если мы будем следовать ей дословно, получится, что никаких репрессированных народов в СССР просто не было. Дело в том, что «геноцид» — это строгое юридическое понятие, и совершенно очевидно, что в СССР не проводилось государственной политики геноцида по отношению к какой бы то ни было этнической общности.

Да, депортации по этническому принципу имели место, однако они не были направлены на уничтожение депортируемой этнической группы.

Именно поэтому в опубликованном в апреле 2014 г. указе президента РФ о реабилитации репрессированных народов Крыма говорится о восстановлении исторической справедливости в отношении этнических общностей, «подвергшихся незаконной депортации и политическим репрессиям по национальному и иным признакам». Вот с этой формулировкой не поспоришь. Таким образом, под репрессированными народами следует понимать народы, подвергшиеся депортации по этническому принципу.

— Как много было проведено в СССР депортационных акций по этническому признаку?

— Достаточно много. Самыми известными и масштабными были, безусловно, депортации времен Великой Отечественной войны. В 1941 году были депортированы немцы Поволжья, в 1943–1944 годах — карачаевцы, калмыки, чеченцы и ингуши, балкарцы, крымские татары. Наиболее масштабная довоенная депортация по этническому принципу — состоявшееся в 1937 году переселение корейцев из приграничных районов Дальнего Востока в среднеазиатские регионы СССР. После войны депортационных акций по этническому принципу не проводилось.

— А депортации из Прибалтики в 1941 году и после войны?

— Эти депортации не осуществлялись по этническому принципу; общее число депортированных составляет небольшой процент от общей численности народов Прибалтики.

Депортации осуществлялись по политическому принципу, иногда можно наблюдать элементы классового подхода, но о депортации по этническому принципу не может быть и речи.

Точно так же и выселение кулаков во время коллективизации — это депортации, но не по этническому принципу. В этом принципиальная разница.

— В мировой практике известны депортации по этническому принципу, подобные советским?

По оценкам историков, тогда Балканы пришлось покинуть более чем 400 тысячам мусульман. Это изгнание было хаотичным, сопровождалось масштабным насилием: людей принуждали бежать. Во время Первой мировой войны австрийская военная администрация депортировала сербов и русинов, российские власти — немцев и евреев, турецкие власти — армян (что обернулось невиданной дотоле вакханалией массовых убийств).

Кстати, мне абсолютно непонятно, почему жертвы этнических депортаций, проводившихся царскими властями, не имеют статуса репрессированных народов подобно жертвам сталинских депортаций.

— Среди жертв репрессивной политики Сталина также есть нелегалы — например, в 1940 г. с территорий Западной Украины и Западной Белоруссии была проведена высылка беженцев из оккупированной Германией Польши. Согласно российскому законодательству, эти люди считаются репрессированными и имеют право на реабилитацию.

— А в других странах есть практика реабилитации репрессированных народов? Например, в тех же США?

— Американские власти в 1948 году выплатили депортированным в лагеря японцам компенсацию за утраченное имущество — впрочем, небольшую. Официальные извинения же прозвучали лишь в 1988 году, когда Рейган признал, что эта депортация была вызвана «расовыми предрассудками, военной истерией и ошибками политического руководства».

— Можно ли ожидать депортаций в наше время?

— Депортация — один из способов контроля населения. В настоящее время используются другие, более изощренные практики контроля, не требующие массовых депортаций. Хотя в той же Прибалтике до сих пор раздаются призывы к депортации русскоязычного населения.

Разумеется, эти призывы озвучиваются маргиналами, однако медийная истерика о якобы ожидающейся «российской агрессии» может привести к тому, что подобные бредовые предложения станут более респектабельными.

Да, сейчас массовые депортации по этническому принципу не практикуются. Но кто знает, что впереди? К тому же депортация, как организованная операция, всё-таки менее ужасна, чем другой вид этнической чистки — сопровождающееся массовыми убийствами изгнание. А подобные этнические чистки мы, увы, наблюдали совсем недавно, в 1990‑х годах. Так что я бы не расслаблялся.

Источник: http://www.rubaltic.ru/article/kultura-i-istoriya/28032017-sovetskie-deportatsii-iz-pribaltiki/

Майкл Кофман: «Россия будет воевать с НАТО, если Альянс вторгнется в Беларусь»

Майкл Кофман: «Россия будет воевать с НАТО, если Альянс вторгнется в Беларусь»

Аналитический портал «Евразия.Эксперт» опубликовал интервью с американским экспертом по безопасности в Евразии Майклом Кофманом. Разговор касается расстановки военных сил в регионе Балтийского моря, а также проблем и перспектив отношений внутри НАТО.

«Российское вторжение в Прибалтику или даже Польшу уже стало притчей во языцех – об этом снимают фильмы, пишут аналитические доклады, а латвийские парламентарии недавно попросили защиты от НАТО в войне с Россией, которая якобы уже началась. Но если отбросить пропагандистские клише, что может стать настоящей причиной войны НАТО и России? Об этом «Евразия.Эксперт» поговорил с одним из ведущих американских экспертов по безопасности в Евразии Майклом Кофманом. Он профессионально занимается вопросами России и постсоветского пространства, работая аналитиком Института Кеннана в Вашингтоне, а также в корпорации «Центр военно-морского анализа» (CNA Corporation), обеспечивающей аналитическое сопровождение военных и политических госструктур США. В составе американских делегаций эксперт принимал участие в официальных переговорах с Россией, Китаем и Пакистаном.

– Господин Кофман, наблюдаете ли Вы какие-либо признаки, что Россия готовит вторжение в страны Прибалтики или Польшу? 

– Нет. Последние годы продемонстрировали скорее противоположную [тенденцию] – сползание Балтийского региона во второразрядную или третьеразрядную категорию с точки зрения инвестиций в военную инфраструктуру. Вместе с тем, российские вооруженные силы, расположенные сегодня в регионе, более чем достаточны для захвата Прибалтики. Такова природа географии и соотношение сил.

Страны Прибалтики – крошечные государства, с миниатюрными вооруженными силами, большинство из которых состоит из легкой пехоты. Учитывая, что большая часть населения России проживает на Западе, российская армия остается могущественной силой в регионе и сохраняет мобильность, чтобы довольно быстро выдвинуться в Прибалтику, если такой приказ последует. То же самое нельзя сказать о НАТО.

– В одной из недавних статей Вы заявили, что страны Прибалтики для НАТО – это как Калининград для России с точки зрения ощущения уязвимости. Но в СМИ сегодня много разговоров о том, что Калининград превращается в «военную крепость» как «во времена СССР». Это так? 

– Бизнес-модель СМИ построена на преувеличении, а не внимательном анализе. В действительности Калининград, вероятно, защищен больше, чем страны Прибалтики, но в случае изменения военной ситуации будет сложно продержаться без снабжения (речь идет об отсутствии границы с Россией, что может привести к транспортной блокаде Калининграда в случае конфликта – прим. «ЕЭ»).

Военная группировка [в Калининградской области] расширяется в рамках 11 армейского корпуса и вероятно переформирование мотострелкового полка в полноценную бригаду и расширение ряда других частей. Само по себе это не превращает Калининград в крепость. В Калининграде когда-то находились сотни танков, а сегодня он защищен одним танковым батальоном (41 танк Т-72Б).

НАТО больше волнует постоянная модернизация противовоздушной обороны и ракетных подразделений. Впрочем, это всего лишь реалии программы военной модернизации, так как российские вооруженные силы сейчас укомплектованы устаревшим вооружением времен СССР более чем 20-летней давности. Армия должна постепенно заменить эти системы, часть из которых абсолютно устарела, современными аналогами. Новые поколения вооружения по определению более эффективны, ведь технологии идут вперед. Поэтому Россия разворачивает [зенитно-ракетную систему] С-400, чтобы заменить более старые С-300, схожие процессы происходят в военно-морских силах, тактической и истребительной авиации.

Подобно этому, [оперативно-тактические ракетные комплексы] Искандер (SS-26) [по классификации США и НАТО] являются долгожданным обновлением системы «Точка-У» (SS-21), срок службы которой истекает. Несмотря на зацикленность СМИ на этой системе вооружения, в действительности Россия приступила к замене [«Точки-У»] на Искандеры в Калининграде в последнюю очередь, хотя, например, части в районе Санкт-Петербурга уже получили их.

«Точка-У» – это устаревающая система, поэтому она неизбежно будет заменена Искандерами в ближайшие два года и сложно увидеть в этом желание превратить Калининградскую область в крепость. 

У ракет есть срок службы, он заканчивается, а Россия больше не производит системы «Точка-У», поэтому Искандеры приходят на их место. Эти наступательные ракетные части, фактически, намного в меньшей степени служат обороноспособности, будучи размещены в Калининграде на относительно малой территории, чем если бы они были размещены дальше на Востоке.

На современном поле боя крепости – это проигрышные позиции, поэтому независимо от того, какие вооружения развернуты в Калининграде, рассматривать его как крепость – было бы заблуждением аналитиков. Без коридора в Россию этот регион всегда останется уязвимым и открытым для изоляции.

Кофман_текст.jpg

Майкл Кофман. Фото: valdaiclub.com.

– Сегодня Россия и НАТО ведут «войну слов» на уровне риторики, но, кажется, по-прежнему избегают шагов, которые могли бы спровоцировать реальное боевое столкновение. Где проходят «красные линии», пересечение которых вызовет полномасштабные военные действия? 

– Некоторые линии очевидно окрашены в красный цвет, тогда как другие – более размытые, и опасность таят как раз последние.

Ясно, что НАТО будет воевать, чтобы защитить территорию своих государств-членов, отвечая силой на явный вызов их суверенитету. Таким же образом и Россия будет, конечно же, защищать себя и, вероятно, будет воевать с НАТО, если Альянс решит вторгнуться в Беларусь. 

Сегодня обе стороны не планируют воевать друг с другом за один и тот же объект, представляющий интерес, и это, честно говоря, самая хорошая новость. НАТО планирует защищать Прибалтику и Польшу, Россия планирует защищать Беларусь и Калининград. Ни одна из сторон не заинтересована в конфликте и опасается его.

Дискуссионный вопрос – что случится в случае реализации более вероятных сценариев подрывной деятельности в политической сфере, экономических войн, применения спецслужб с целью дестабилизации. Эти менее масштабные кейсы являются наиболее вероятными вызовами безопасности в регионе, где война между ядерными державами очень маловероятна. Опасность проистекает из создания ситуации неопределенности, затрудняющей расчет рисков и являющейся потенциально привлекательным [инструментом] в атмосфере конфронтации.

Однако есть значительная опасность и в замещении вооруженных сил, которую нельзя игнорировать. Для России будет недопустимо размещение США крупных боевых сил в странах Прибалтики, угрожающих одновременно Калининграду и Санкт-Петербургу. Драматические изменения в военном присутствии не только послужат дестабилизации, но и могут стать непосредственной причиной конфликта. Базовая логика в военной науке (security studies) говорит, что государства скорее поднимут ставки и пойдут на риск, нежели согласятся жить в состоянии долгосрочной военной уязвимости. Аналогично, НАТО озабочено крупными российскими военными учениями и вероятно перейдет к мобилизации, если Москва вмешается [в ситуацию] в Беларуси.

Реальность такова, что ни одна сторона не может предвидеть намерения другой. Поэтому намерения распознаются по расстановке сил, возможностям и сигналам [другой стороны]. Вот почему военное присутствие и активность – это важный инструмент коммуникации. Учения [России и Беларуси] «Запад-2017» в сентябре, например, вызовут большую обеспокоенность в Прибалтике и уже сегодня изучаются с опаской.

– Будет ли Евросоюз реагировать на программу модернизации российской армии? Страны ЕС будут по-прежнему полагаться на НАТО и США или начнут инвестировать в создание собственной объединенной армии

– Я бы не рассматривал реакцию ЕС или НАТО как прямо связанную с модернизацией российской армии. Программа по модернизации была запущена в 2011 г., реформы [вооруженных сил] – в конце 2008 г., и никто не жаловался и не желал всерьез готовиться к войне с Россией. Реакция [сегодня] происходит в ответ на использование Москвой силы в Крыму, Восточной Украине и Сирии. Это подстегнуло переоценку российской внешней политики и, в свою очередь, обусловило новое восприятие российской модернизации.

Российская модернизация стала проблемой [для Запада] как только Россия стала восприниматься как противник. Вероятно, то же самое можно сказать и о российском восприятии превосходства конвенциональных сил НАТО в 1990-х гг. до вторжения в Косово, и изрядно изменившихся взглядах [на этот вопрос] после того, как НАТО применило силу в Европе в 1999 г. 

ЕС продолжит работать над собственной формирующейся организацией безопасности, но в реальности она не станет альтернативой НАТО. [Альянс] cвязывает США обязательствами по поддержанию европейской безопасности, а без американской военной мощи от НАТО немного останется. Не следует забывать, что НАТО – это еще и гарантия обязательств Америки по расширенному ядерному сдерживанию в Европе.

Сугубо европейская организация может стать жертвой многочисленных политических споров и борьбы за лидерство среди ведущих игроков и вступить в соревнование с НАТО за военный персонал.

Вместе с тем, европейцы продолжат культивировать картинку, что они работают над созданием собственное военной организации хотя бы для того, чтобы усилить рычаги давления в трансатлантических отношениях с Вашингтоном и снизить отчасти то давление, которое оказывается на них с целью [заставить] вкладывать больше средств в собственную оборону.

Давайте посмотрим на вещи реалистично: если Европа откажется раскошелиться, чтобы соответствовать обязательствам НАТО, то зачем ей искать другую организацию в сфере безопасности?

– Не кажется ли Вам странным, что одни из богатейших в мире страны Западной Европы преимущественно полагаются на американский военный зонтик? Действительно ли Трамп способен урезать бюджет НАТО в Европе? 

– Думаю, что это не странно, а осмысленно. США извлекают колоссальные преимущества из логистической базы и поддержки, которую предлагает Европа, с точки глобальных [американских] интересов. Сохранение стабильности на континенте – первостепенный приоритет, так как [Западная Европа] – главный торговый партнер США. Не менее важно и то, как в прошлом веке европейцы пытались разрешить свои проблемы безопасности – этот процесс затем получил название Первой и Второй мировых войн.

Сложившаяся [сегодня] ситуация едва ли оптимальна, но она ощутимо лучше, чем предыдущие европейские методы разрешения внутренних силовых дисбалансов на континенте. Не удивительно, что Германия сегодня выступает доминирующей экономической и политической силой на континенте, тогда как Британия стремится сохранить независимость от политики континентальной Европы, а в сторону России, как всегда, смотрят с опаской. Поэтому не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить, как может выглядеть Европа, если один из этих базовых инстинктов проявится в сфере безопасности.

Что касается администрации Трампа, то она вполне способна урезать обязательства США в Европе. Вероятно ли это? Нет. Однако угроза все же правдоподобна, и возникла не вчера. 

Целый ряд американских чиновников угрожал Европе, что этот день наступит, и правящему классу в Америке надоест несправедливость сегодняшних отношений в сфере безопасности.

Поэтому я ожидаю, что европейцы будут сопротивляться и негодовать, но в конце концов поймут смысл сигнала и станут платить больше за собственную оборону, чтобы продемонстрировать восприимчивость к многолетней позиции Вашингтона. Результат пойдет на пользу всем, так как политическая элита в Вашингтоне не может вечно выступать адвокатом откровенно несбалансированных отношений внутри Альянса».


Беседовал Вячеслав Сутырин

Источник: http://eurasia.expert/rossiya-budet-voevat-s-nato-esli-alyans-vtorgnetsya-v-belarus/

Н.М. Межевич и В.А. Оленченко: «Прибалтийские исследования в 2016 году»

Н.М. Межевич и В.А. Оленченко: «Прибалтийские исследования в 2016 году»

В журнале «Международная жизнь» опубликована обзорная статья о состоянии и перспективах прибалтийских исследований. Авторы статьи — Президент РАПИ, профессор кафедры европейских исследований Санкт-Петербургского государственного университета, доктор экономических наук Николай Межевич и член РАПИ, старший научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН, кандидат юридических наук Владимир Оленченко.

«В 2016 году в российском экспертном и научном сообществах продолжались исследования, направленные, как и ранее, на уточнение понимания процессов, происходящих в странах Балтии, прежде всего применительно к российско-прибалтийским двусторонним отношениям. Так, фокус внимания концентрировался на конкретизации степени влияния внутренних и внешних факторов, формирующих политическую линию стран Балтии и определяющих тенденции их экономического развития.

К настоящему времени ряд центров России включили в свою деятельность освещение прибалтийской проблематики. Туда входят, в частности, Российский совет по международным делам (РСМД), Фонд поддержки публичной дипломатии им. А.М.Горчакова, научный фонд «Историческая память», Центр европейских исследований ИМЭМО им. Е.М.Примакова РАН, Российский институт стратегических исследований (РИСИ), Центр североевропейских и балтийских исследований (ЦСЕБИ), действующий в рамках Института международных исследований МГИМО МИД России, МГУ им. М.В.Ломоносова, Балтийский федеральный университет им. И.Канта, Санкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ), Псковский государственный университет (ПсковГУ), Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской академии наук (ИЯЛИ КарНЦ РАН), МНОЦ «NORDICA», издающий совместно с Петрозаводским государственным университетом (ПетрГУ) ежегодный «Альманах североевропейских и балтийских исследований» («Nordic and Baltic Studies Review»).

К наиболее значимым событиям 2016 года можно отнести мероприятия, организованные МГИМО МИД России, ИМЭМО РАН, создание Российской ассоциации прибалтийских исследований (РАПИ), ставшей своего рода объединительным центром для исследователей научных и образовательных учреждений, действующих в основном в Северо-Западном федеральном округе (СЗФО). Наблюдательный совет РАПИ возглавил посол России в Литве А.И.Удальцов. Президентом ассоциации избран доктор экономических наук, профессор факультета международных отношений, руководитель магистерской программы «Исследования балтийских и северных стран» Санкт-Петербургского государственного университета Н.М.Межевич. Ассоциация активно включилась в процесс исследований стран Балтии и продемонстрировала способность к организации масштабных форумов по прибалтийской проблематике1.

Так, по инициативе РАПИ в апреле 2016 года на базе Балтийского федерального университета им. И.Канта и при поддержке Фонда им. А.М.Горчакова проведена международная научно-практическая конференция «Прибалтийские исследования в России». В работе трех секций приняли участие 66 российских исследователей из Калининграда, Москвы, Санкт-Петербурга, Мурманска, Воронежа, Пскова, а также 13 ученых из Германии, Венгрии, Белоруссии, Эстонии, Латвии и Литвы, Финляндии и Польши. Состоялся заинтересованный и многоплановый обмен мнениями.

Полезную активность продемонстрировал Центр североевропейских и балтийских исследований, действующий в рамках Института международных исследований МГИМО. В частности, 18 апреля 2016 года состоялось обсуждение по теме «Россия и Латвия: возможности сотрудничества после кризиса?» с участием российских и латвийских профильных представителей. В МГИМО МИД России 29 марта 2016 года проведен Второй международный День культуры стран Балтии — Pax Baltica. Мероприятие было инициировано Эстонским клубом и Латвийским землячеством МГИМО при поддержке Центра североевропейских и балтийских исследований ИМИ и Фонда развития МГИМО2.

Параллельно политологическим изысканиям, осуществляемым в рамках МГИМО МИД России, РАПИ и других центров прибалтийских исследований, в июне 2016 года в ИМЭМО РАН проведен комплексный анализ экономических аспектов сегодняшнего развития стран Балтии. Рассмотрению темы «Основные направления трансформации стран Балтии после обретения независимости в 1991 г.» было целиком посвящено плановое заседание ученого совета ИМЭМО РАН. Основной доклад представил Центр европейских исследований ИМЭМО РАН. В обсуждении приняли участие представители МИД России, МГИМО МИД России. Главным итогом можно считать формулирование идей, образующих контуры возможной концепции дальнейшего развития двусторонних российско-прибалтийских отношений3.

В сентябре 2016 года в Санкт-Петербурге состоялась международная научно-практическая конференция «Будущее региона Балтийского моря: угрозы и возможности».  Она была организована РАПИ и Фондом им. А.М.Горчакова. В конференции приняли участие исследователи из Москвы, Санкт-Петербурга, Калининграда, Пскова, Белоруссии, Латвии, Эстонии. Все ведущие научные организации, занимающиеся международными отношениями, — МГИМО МИД РФ, ИМЭМО РАН, Дипломатическая академия МИД России, МГУ им. М.В.Ломоносова, СПбГУ, Балтийский федеральный университет им. И.Канта, Псковский государственный университет — прислали на конференцию своих представителей. Столь масштабное участие обеспечило широкий охват тем по вопросам концептуального восприятия ситуации, складывающейся в восточной части Балтийского региона. Фокус внимания участников концентрировался на вопросах политического и экономического положения в странах Балтии, строительстве двусторонних отношений4.

Можно выделить основные тезисы, прозвучавшие на конференции и нашедшие понимание участников.

Так, отмечалось, что в настоящее время нынешние руководители стран Балтии по-прежнему придерживаются линии поведения, направленной на поддержание конфронтации в отношениях с Россией. Конфронтация генерируется в нескольких плоскостях: насаждение атмосферы русофобии, в том числе в виде дискриминации русскоязычного населения, формирование образа угрозы со стороны России, публичная и агрессивная обструкция тех российских внешнеполитических шагов, которые не совпадают с подходами стран Запада. В целом в сфере международной политики страны Балтии выбрали себе роль постоянного раздражителя России.

В то же время, как было констатировано, нельзя считать, что указанная линия поведения сформирована странами Балтии самостоятельно. Традиционно эти страны в силу своего географического положения испытывали влияние многих иностранных факторов. Наиболее весомым среди них был и остается американский фактор, который начал формироваться в 20-х годах ХХ столетия в то время, когда страны Балтии появились на международной арене как независимые государства. В дальнейшем американский фактор постепенно наращивал свое присутствие в Прибалтике и в настоящее время, безусловно, приобрел характер доминирующего.

В этом ключе, по наблюдениям участников конференции, весомую роль сыграла та категория выходцев из Прибалтики, которую условно можно назвать западными прибалтами. Речь идет в основном о прибалтийских эмигрантах, по разным причинам осевших на жительство в США, Канаде, Великобритании, Германии. Их влияние на ситуацию в Прибалтике происходило двояким образом — частично через академическую науку и СМИ, частично через реэмигрантов, вернувшихся в страны своего происхождения и занявших ключевые посты в прибалтийском госаппарате и властных структурах. И те и другие выступали носителями конфронтационного отношения к России и содействовали тому, чтобы подобные взгляды обрели характер государственной доктрины.

Особенно очевидным американский фактор стал после 2014 года, когда под предлогом украинского кризиса США и поддержавшие их ведущие западноевропейские страны прибегли к введению санкций в отношениях с Россией. В странах Балтии антироссийский санкционный режим был безоговорочно принят. Более того, нынешнее руководство балтийских государств сочло возможным присоединиться к тем странам, которые занимают непримиримую позицию по отношению к России, выдвигая, в частности, лозунг о том, что санкционный режим должен стать основой «нормальных» отношений России и Евросоюза. Политика конфронтации с Россией была расширена в военно-политической области по инициативе НАТО, которая во главу угла поставила тезис о так называемой российской «угрозе». Государства Прибалтики охотно откликнулись на натовский призыв и объявили себя «прифронтовыми» государствами, активно включившись в пропагандистские, организационные, военные мероприятия по оказанию давления на Россию.

Участники конференции справедливо задавались вопросом, в каком направлении развивается ситуация в Прибалтике. Проводимые исследования показывают, что вариантов немного. В частности, можно говорить о регулируемой конфронтации, военном противостоянии, диалоге. Однако диалог как форма поддержания двусторонних отношений пока находится на последнем месте в списке возможностей5.

Отмечалось, что улучшению понимания современных процессов, протекающих в странах Балтии, несомненно, будут способствовать исследования новейшей истории этих стран, в частности феномена возникновения их независимости в 1917-1918 годах. Важным подспорьем являются свидетельства того, как прибалтийские деятели видели то время, как они относились к России, как предполагали будущее Европы и своих стран.

Ориентиром может послужить изданная в 2016 году книга «Миссия в Москве. Донесения латвийских дипломатов из СССР. 1935-1937 гг.». Книга подготовлена на основе документов Министерства иностранных дел Латвии того периода, представляющих собой переписку с латвийским посольством в Москве. Интересно и то, что работа была выполнена известным российским исследователем В.В.Симиндеем совместно с его латвийским коллегой Н.Кабановым. Без сомнения, необходимо продолжать исследования в этой области и расширять для российской и прибалтийской общественности возможности получать объективный взгляд на историю двусторонних отношений6.

Следующим этапом панельного рассмотрения прибалтийской тематики в 2016 году стал Х Конвент (08-09.12.2016) Российской ассоциации международных исследований (РАМИ), действующей как структура МГИМО. В его рамках проведено заседание  секции «Сотрудничество vs соперничество в Балтийском регионе и Россия. 1991-2016 гг.»7.

Участники представляли образовательные и академические учреждения Москвы и Северо-Западного Федерального округа, а также неправительственные общественные организации, сосредоточившие внимание своей деятельности на Прибалтике.

Они отметили эффективность подобных встреч для расширения понимания происходящих процессов в Прибалтике, сошлись во мнении, что дополнительным резервом исследований была бы интенсификация контактов с представителями стран Балтии, которые изучают Россию. Однако в настоящее время российская тематика в Прибалтике относится главным образом к пропаганде и, к сожалению, отсутствуют значимые структуры и эксперты, которые заинтересованы в объективном изучении России и поиске на этой основе рациональных путей развития двусторонних связей.

Наряду с продолжением обсуждения тем, начатых на конференциях в Калининграде и Санкт-Петербурге, ИМЭМО РАН, были затронуты вопросы перспектив прибалтийских исследований. Здесь прозвучало несколько точек зрения.

Так, исследователи, специализирующиеся на странах Северной Европы, выразили мнение о желательности включить изучение стран Балтии в североевропейский комплекс исследований, мотивируя это тем, что и те и другие являются странами Балтийского моря и так или иначе их деятельность соприкасается друг с другом и даже переплетена. Такая постановка вопроса вызвала дискуссию.

Страны Балтии действительно географически примыкают к Северной Европе, однако фактически родственной им можно твердо считать только Эстонию, которая этнически, конфессионально и культурологически не видит существенных различий между собой и североевропейскими государствами. Примечательно, что по этим же критериям Эстония при удобном случае подчеркивает линию водораздела между собой и двумя другими странами Балтии.

Особо можно выделить Литву, продолжительный этап истории которой пришелся на совместное с Польшей государственное объединение — Речь Посполитую. До сих пор связи Литвы с Польшей занимают значительное место в литовской политике и экономике. Отмеченный фактор оказывает заметное влияние на тенденции литовского развития и происходящие в Литве процессы. Другим влиятельным фактором для Литвы выступает Белоруссия, не говоря уже о России. На этом фоне включение Литвы в североевропейский комплекс исследований носило бы искусственный характер в том смысле, что исследования Литвы пришлось бы проводить по североевропейским меркам, отодвигая на второй план российский, белорусский и польский факторы8.

В более широком плане предложение о соединении североевропейских и прибалтийских исследований в единый комплекс изучения под эгидой Балтийского региона ставит в двусмысленную позицию выходы России к Балтийскому морю: Ленинградскую и Калининградскую области, а также Польшу и Германию, обладающие, как и Россия, территориями, прилегающими к Балтийскому морю. Россия, Германия, Польша приобретают в таком случае второстепенный характер в Балтийском регионе. Особенно страдают интересы России, Ленинградская, Калининградская и Псковская области которой всегда развивались в неразрывной связи с Прибалтикой. Подобная постановка вопроса не носит вид предположения, а активно популяризируется шведскими властями, которые считают, что только Швеция и Финляндия полноценно представлены в районе Балтийского моря и поэтому претендуют на то, чтобы формировать стратегии для всего региона.

Можно задаться вопросом: логично ли при таких условиях нарушать сложившееся разделение между североевропейскими и балтийскими странами? Более обоснованным видится продолжать признавать их отдельными группами государств и принимать то, что Эстония занимает между этими группами пограничное и отчасти связующее их положение.

Кроме того, насколько оправданно брать на себя ответственность девальвировать и даже упразднять объективно существующую идентичность стран Балтии и вписывать их фрагментом в культуру и политику стран Северной Европы. Опять же это получается в русле шведской политики, ведущие компании которой открыто декларируют Прибалтику сегментом экономики Швеции. Аналогичных подходов придерживается Финляндия. Как это отвечает интересам внешней политики России в Балтийском регионе?

Следует также учитывать, что предложения о включении прибалтийских исследований в североевропейские исследования соперничают с достаточно широко распространенными идеями о взаимосвязи стран Балтии со странами Восточной Европы. В частности, существуют мнения о предпочтительности рассмотрения процессов в странах Балтии, прежде всего в восточноевропейском контексте. Там опорной точкой выбирают Литву и частично Латвию. Под этим углом изложенные выше соображения о сомнительности объединения исследований стран Балтии с другими странами могут быть применимы в равной мере и к циркулирующим в экспертном сообществе идеям увязывать в единое целое страны Балтии и страны Восточной Европы.

Следует также иметь в виду, что затруднительно обнаружить в прибалтийских самооценках ссылки на то, что большинство элиты и населения стран Балтии склонны воспринимать себя частью Северной или Восточной Европы.  Примечательно, что иностранные центры, занимающиеся странами Балтии, из которых наиболее авторитетным считается лондонский, не проявляют намерений по объединению исследований стран Балтии с исследованиями пограничных с ними регионов.

На этом фоне потенциальная консолидация исследований стран Балтии с исследованиями стран Северной или Восточной Европы, безусловно, приводит к дополнительным трудностям для внешней политики России. Мы как бы подтверждаем североевропейцам и восточноевропейцам то, что воспринимаем страны Балтии полностью инородным элементом и косвенно признаем право североевропейцев и восточноевропейцев доминировать в Прибалтике, ущемляя российские интересы. Становится ясным, что такой подход отвечает только интересам стран Северной и Восточной Европы и поддерживает нынешнее политическое руководство стран Балтии в его конфронтации с Россией и насаждении русофобии.

Судя по всему, для России нужно оптимально продолжать воспринимать страны Балтии как подрегион, относительно автономный от Северной и Восточной Европы, в котором Эстония и Литва играют роль своего рода связующих звеньев между Прибалтикой и пограничными регионами.

Дискуссия по вопросу контекста дальнейших прибалтийских исследований свидетельствует также о том, что пока отсутствует комплексный, аналитический взгляд на прибалтийскую проблематику. Как отмечалось на конференциях, ученом совете ИМЭМО РАН, Конвенте РАМИ, пока в России преобладает восприятие, при котором идеи и практика части прибалтийской элиты и населения воспринимаются как образ стран в целом. Необходимо более глубокое изучение структуры общества стран Балтии, представительства разных групп во властных структурах, общественных организациях, динамики развития, тенденций. Несомненный научный и практический интерес представляют прежде всего усилия по выработке концепции дальнейшего развития двусторонних российско-прибалтийских отношений. Важно максимально точно определиться с тем, кто и на каком этапе в странах Балтии выступает генератором идей двусторонних отношений с Россией и кто их реализует там в практическом плане.

Представляется перспективным сосредоточить экспертные усилия на уточнении позиционирования стран Балтии в ракурсе российской внешней политики. Следует констатировать, что в странах Балтии тема противопоставления России близка к исчерпанию. В частности, очевидным признаком является ужесточение русофобии, которая все больше опирается лишь на голые лозунги. Бросается в глаза и то, что страны Балтии прикладывают силы и средства, выходящие далеко за возможности их потенциала, для выполнения роли антироссийского раздражителя. Наблюдаются попытки дополнительного стимулирования русофобских настроений в Прибалтике извне путем преувеличения ресурса стран Балтии.

В этих условиях более продуктивным будет направить исследования не столько на критику нынешнего прибалтийского руководства, сколько на изыскания, которые способны помочь странам Балтии вернуться к своей исторической идентичности, предполагающей самостоятельность во внешней политике в виде ее многовекторности и полного использования возможностей территориально-исторического развития. Безусловно, в качестве партнеров, нам более интересны страны Балтии, придерживающиеся собственной идентичности, движение в сторону которой, несомненно, включает и объективное их позиционирование в региональном и глобальном измерениях9.

В работе на данном направлении требуется также достижение консенсуса в терминологии для описания процессов, протекающих в странах Балтии. К примеру, присутствуют разные толкования, классификации стран, образующих для нас знакомую Прибалтику. Некоторые эксперты настаивают на термине «государства Балтии», другие допускают возможности параллельного использования терминов «государства Балтии» и «страны Балтии». В то же время страны Балтии сами именуют себя республиками, что закреплено в их конституциях и международных актах. Однако термин «прибалтийские республики» болезненно воспринимается в странах Балтии, поскольку он созвучен их названиям в бытность нахождения в составе СССР.

Неурегулированность этого вопроса и его актуальность подтверждаются, в частности, тем фактом, что в январе 2017 года власти стран Балтии обратились к известной и авторитетной радиостанции «Deutsche Welle» с просьбой больше не называть их в материалах радиостанции бывшими советскими республиками. Обозначенный ряд можно продолжить. Дискуссия на эту тему могла бы стать позитивной точкой обсуждения и сближения между представителями российского и прибалтийского экспертных сообществ в данной области.

В целом, видимо, пришло время меньше уподобляться конфронтационному стилю нынешнего прибалтийского руководства и избыточно не тратить силы и средства на обличения и опровержения, а переходить к практике выработки конкретных технологий и схем для оказания концептуальной помощи странам Балтии по преодолению трудностей роста государственной самостоятельности. Имеется в виду, что систематическое введение российской стороной в международный оборот свежих концепций и взглядов на двусторонние отношения не позволит антироссийской части прибалтийской элиты замыкать население Прибалтики на теме конфронтации с Россией и вести соответствующую пропагандистскую обработку прибалтийского сообщества. Активная российская практика генерирования идей в плоскости двусторонних отношений объективно будет побуждать прибалтийские элиты искать ответы на вопросы будущего и вступать в аргументированную дискуссию, которая неизбежно приведет к налаживанию подлинно заинтересованного диалога по нормализации двусторонних отношений.

 1https://vk.com/baltstudies

 2http://mgimo.ru/about/structure/ucheb-nauch/imi/csbi/

 3http://www.imemo.ru/index.php?page_id=495

 4http://fhist.bspu.by/news/nauka/budushchee-regiona-baltiiskogo-morya

 5http://gorchakovfund.ru/news/19439

 6См.: Миссия в Москве. Донесения латвийских дипломатов из СССР. 1935-1937 гг. Документы и материалы / Автор-составитель Н.Н.Кабанов. Под редакцией В.В.Симиндея. М.: Ассоциация книгоиздателей «Русская книга», 2016. 390 с.

 7http://mgimo.ru/about/news/conferences/x-konvent-rami/

 8Павлова М.С. Литва в политике Варшавы и Москвы в 1918-1926 годах. МГИМО МИД России. М.: Аспенс Пресс, 2016. 170 с.

 9Оленченко В.А. Россия и страны Балтии: контуры концепции  двусторонних отношений //  Международная жизнь. 2016. №9. С. 58-75.»

Источник: https://interaffairs.ru/jauthor/material/1829

Международная молодежная школа Studia Baltica VII

Международная молодежная школа Studia Baltica VII

«Школа пройдёт в Калининграде с 21 по 27 мая 2017 года. Она продолжает славную традицию проведения Школ Studia Baltica и представляет собой площадку для развития взаимодействия между российскими, постсоветскими и европейскими молодежными сообществами.

Основные темы школы:

1)      «Молодые журналисты в условиях информационного противостояния»;

2)      «Информационные войны в социальных сетях»;

3)      «Роль СМИ в конструировании диалога ЕС и России»;

4)      «Образ России на страницах европейских и постсоветских СМИ».

Приглашаем стать участниками Школы молодых журналистов, студентов факультетов журналистики (и других гуманитарных факультетов), специалистов в сфере медиа-коммуникации и политологов из России, ЕС и стран постсоветского пространства.

Условия участия:

1.  Участниками Школы могут быть студенты старших курсов (3–5) университетов, аспиранты, молодые исследователи, журналисты, интересующиеся вопросами сотрудничества России, ЕС и стран постсоветского пространства в возрасте до 30 лет.

2.  Обязательным требованием является знание русского языка.

3.   Участники обязаны посещать все занятия и культурные мероприятия в рамках Школы.

4.   Организационный комитет Школы обеспечивает проживание (двухместное размещение) и питание (завтраки, обеды и ужины) участников.

Документы

Кандидаты должны прислать на электронную почту stbaschool@gmail.com следующие документы:

1.    заполненную анкету участника летней Школы (на русском языке);

Документы должны быть заполнены на русском языке.

Окончательный срок подачи документов:

•          для иностранных участников, которым требуется оформление визы: 15 апреля; 

Отбор участников будет  осуществлен конкурсной комиссией, о результатах отбора участники будут оповещены в срок не позднее 21 апреля 2017 года. Конкурсная комиссия не вступает в переписку с участниками и не обосновывает результаты отбора для участия в школе».

Источник: http://www.rubaltic.ru/press/21032017-studia-baltica/

Николай Межевич принял участие в программе «Открытая студия» 5 канала

Николай Межевич принял участие в программе «Открытая студия» 5 канала

Президент Российской Ассоциации прибалтийских исследований, доктор экономических наук Николай Межевич принял 21 марта участие в качестве приглашенного эксперта в программе «Открытая студия» Пятого телеканала по теме «Меркель. Холодный приём».

«Ангела Меркель слетала в Вашингтон — немцам это обошлось в несколько миллиардов евро. Дональд Трамп напомнил канцлеру, что Германия должна НАТО и Соединенным Штатам огромные деньги «за мощную и очень дорогую оборону», которую ей предоставляют уже много лет.

Это был не единственный острый момент. Журналисты, которые освещали встречу, обратили внимание на многозначительные взгляды и натянутые улыбки двух лидеров. А во время протокольной съемки Дональд Трамп даже отказался пожать Ангеле Меркель руку. Возможно, сыграли роль старые обиды.

Кроме военных расходов за закрытыми дверями президент и канцлер обсуждали еще много чего – украинский вопрос, экономику, торговлю и отношения с Россией. Трамп даже назвал встречу великолепной, а вот европейцы всерьез насторожились. Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заговорил об «отчужденности» между ЕС и США и даже пригрозил Белому дому торговой войной. Дойдет ли до нее дело? И чем обернется похолодание отношений между Европой и Америкой? Почему встреча Меркель и Трампа вышла такой прохладной? Каким будет новый передел Старого Света? Когда Германия отдаст долги за оборону, и что будет с НАТО, если денег из Белого дома станет меньше?

Участники программы:

в Москве:

Игорь Морозов – член Совета Федерации ФС РФ;
Иван Коновалов – военный эксперт, директор Центра стратегической конъюнктуры;

в Санкт-Петербурге:

Филипп Ханин – доцент кафедры мировой политики СПБГУ, кандидат политических наук;
Николай Межевич – профессор кафедры европейских исследований СПБГУ, доктор экономических наук;

и другие герои, представляющие обе стороны вопроса».

Полную видеозапись эфира можно найти по ссылке: http://5-tv.ru/video/509433/

Страница 3 из 2712345...1020...Последняя »