«Международная жизнь» — «Европейский союз: просчеты в строительстве «общего здания»

«Международная жизнь» — «Европейский союз: просчеты в строительстве «общего здания»

Сайт журнала «Международная жизнь» опубликовал аналитическую статью Анастасии Толстухиной о создании Евросоюза, его предпосылках, основополагающих принципах и конструктивных просчетах, которые привели к современным конфликтам.

Бывший министр иностранных дел Франции Роланд Дюма (слева) и бывший министр экономики Франции Пьер Береговуа подписывают Маастрихтский договор. Фото © Independent

Ровно 25 лет назад – 7 февраля 1992 года в голландском городе Маастрихт 12 государств Европы[1] подписали документ исторической важности – Договор о Европейском союзе. Официально соглашение вступило в силу 1 ноября 1993 года. С этого момента европейская интеграция вышла на качественно новый уровень: Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) трансформировалось в Европейский союз (ЕС), государства-члены которого нацелились на образование единого экономического, валютного и политического пространства. В документе сказано: «Настоящий Договор знаменует собой новый этап в процессе создания все более сплоченного союза народов Европы».[2]

Предпосылки для Договора 

Как правило, интеграционные объединения образуются на базе гравитационного центра (состоящего из одного или двух государств), который способен притянуть к себе другие страны и таким образом образовать крепкий союз наций. Так получилось и с Европейским союзом, созданным во многом благодаря усилиям двух европейских локомотивов – Франции и Германии. Оба государства преследовали вполне прагматичные цели. Обладая высокой конкурентоспособностью и будучи наиболее экономически сильными странами Европы, эти два государства естественным образом были заинтересованы в создании единого экономического пространства. В его рамках они рассчитывали получить значительные выгоды от свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала. Еще одним внутренним стимулом к интеграции на европейском пространстве, послужило серьезное опасение участников Объединения, прежде всего Францию, чрезмерного усиления объединенной Германии. Внешними причинами интеграции стали фундаментальные изменения в мировой политике: 1) распад СССР и крах социалистического лагеря в Восточной Европе; 2) К концу XX века волна «гипер-глобализации», по словам директора Института Европы Ал. А. Громыко, поставила под сомнение суверенитет государств, включая их возможность играть ведущую роль в формировании региональной и глобальной политики[3]. В условиях коренных изменений в системе международных отношений и мировой экономике европейские государства стремились играть активную и важную роль на мировой арене, что, по их мнению, было возможно только путем дальнейшей интеграции в ЕС.

Основа концепции Евросоюза 

Над проектом Европейского союза работала экспертная группа Еврокомиссии под руководством Жака Делора.  В его основу был положен не только план по поэтапному оформлению Экономического и валютного союза (ЭВС), но и введение общего европейского гражданства, расширение полномочий Европарламента, а также проведение общей внешней политики и политики безопасности, включая поступательное формирование общей оборонной политики[4]. Таким образом, Маастрихтский договор придал Европейскому Сообществу политическое измерение. Канцлер Германии Гельмут Коль в то время подчеркивал:  «Финансовый и политический союзы неотделимы и представляют собой две стороны одной медали»[5].

Вся архитектура Евросоюза, согласно Договору, должна держаться на трех опорах:

  • Европейские сообщества (Европейское сообщество по атомной энергии, Европейское объединение угля и стали, Европейское экономическое сообщество)
  • Общая внешняя политика и политика безопасности (ОВПБ)
  • Полицейское и судебное сотрудничество по уголовным делам (ПССУ)

Участники ЕС не только стремились усилить экономическую интеграцию, но и стабилизировать политические напряженности в Европе после окончания «холодной войны».

Здание Евросоюза дало трещину

Амбиции европейцев были огромны, они планомерно шли к своей цели, шаг за шагом развивая и совершенствуя Союз все новыми соглашениями. На подготовленную Маастрихтским договором почву лег Амстердамский договор (1997 г.), затем Договор в Ницце (2001 г.) и, наконец, Лиссабонский договор (2007 г.). В результате совместного решения наиболее острых вопросов экономики, производства и энергетики государства–члены сумели добиться колоссальных успехов.   Сегодня никто не сомневается в том, что Евросоюз играет ключевую роль в мировой экономике и является крупнейшим единым рынком планеты, за развитием которого пристально наблюдают участники других интеграционных объединений.

Однако продемонстрировав столь впечатляющие результаты в экономической, социальной и политической интеграции, здание Европейского союза начинает давать трещину.  Яркие тому подтверждения: «Брексит», рост националистических настроений, кризис еврозоны, миграционные проблемы. Можно предположить, что где-то на определенном этапе строительства ЕС были допущены ошибки, на которые политической элитой закрывались глаза в угоду скорейшего прогресса. Центростремительные тенденции начали сменяться на центробежные, и Европейский союз, по признанию самих же европейцев, начал погружаться в экзистенциальный кризис. На определенном этапе был нарушен баланс конфликтов и компромиссов, которые, согласно идеям позднего функционализма, всегда сопровождают внутренне противоречивый процесс интеграции[6]. Возможно, проблема состоит в том, что, поверив в глобальные мегатренды (включая торжество наднациональных структур), строители ЕС рано списали со счетов национальное самосознание государств. Кроме того, если мы обратимся вновь к истории, то увидим, что ратификация Маастрихтского договора длилась почти полтора года, т.к. народы многих европейских государств (Дании, Франции, Испании, Великобритании и др.) с крайним недоверием отнеслись к процессу углубления интеграции в Европе[7]. Политической элите удалось приглушить опасения граждан, но лишь на время, и  чем выше «росло здание» Евросоюза, тем больше просыпались националистические настроения. Доктор политический наук, доцент Санкт-Петербургского университета Наталья Еремина, объясняет сложившуюся ситуацию двумя причинами: во-первых, Евросоюз объединил под одной крышей слишком большое число государств с разным уровнем социально-экономического развития, что вызывает серьезные диспропорции в его рамках; во-вторых, Брюссель поставил политику впереди экономики.

Туманные перспективы ЕС

Как будет складываться дальнейшая судьба ЕС пока говорить очень сложно. По мнению директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Тимофея Бордачева, будущее ЕС в течение предстоящих 3-4 лет будет определяться процессом выхода Великобритании из его состава. Эксперт уверен в том, что процесс «Брексит»  приведет к частичному параличу исполнительных органов Евросоюза. Кроме того, в текущем году ожидаются выборы в крупнейших странах Евросоюза, в большинстве которых, включая и Францию, на данный момент лидируют партии с антиевропейским уклоном.  Тимофей Бордачев считает, что Германия, где, скорее всего, победит текущая правящая коалиция, окажется в очень сложной ситуации и может вступить в конфликт с большинством ее партнеров по Евросоюзу.


[1] Договор о Европейском союзе подписали: Бельгия, Великобритания, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Франция, ФРГ.

[2] Договор о Европейском союзе http://base.garant.ru/2566557/1/#block_2#ixzz4XpteIMqY

Анастасия Толстухина, редактор журнала «Международная жизнь»

Источник: https://interaffairs.ru/news/show/16854

Дискуссионный клуб «Валдай»: «Россия – США: стабильное сдерживание?»

Дискуссионный клуб «Валдай»: «Россия – США: стабильное сдерживание?»

На портале международного дискуссионного клуба «Валдай» опубликован аналитический материал Ивана Тимофеева «РОССИЯ – США: СТАБИЛЬНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ?», в котором рассматриваются  возможные сценарии развития российско-американских отношений. Ввиду принципиальной важности этого вопроса для понимания перспектив отношений РФ и Прибалтийских государств, мы приводим данный текст на нашем сайте.

«Евро-атлантическая система переживает сложные времена. В регионе сформировалась асимметричная биполярная система. С одной стороны этой системы – НАТО, с другой – Россия. В отличие от периода холодной войны эта система гораздо менее стабильна. Ей присущ значительный дисбаланс сил и потенциалов в пользу НАТО, слабость механизмов контроля вооружений, наличие взаимных «обид» и претензий. Воспроизводится классическая модель гонки вооружений Ричардсона, в которой рост военных потенциалов дополняется низким уровнем доверия. Несмотря на кажущееся отсутствие идеологических расколов между этими двумя полюсами, идеологическая дистанция между ними существенно возросла. И сложившаяся конкуренция идей опять же носит асимметричный характер. Если Россия сомневается в перспективности западных моделей как единственно возможной альтернативы, то страны ЕС и США явно и неявно ставят под сомнение легитимность политической системы России как таковой. В этом смысле идеологический раскол зашёл гораздо дальше в сравнении с конфронтацией Запада и СССР.

Важное отличие от холодной войны – уязвимость евро-атлантической системы. Если в период блоковой борьбы она была самодостаточна и нечувствительна к вызовам безопасности извне, то сегодня появились серьёзные угрозы, к которым существующая институциональная система приспособлена крайне слабо. НАТО и Россия прекрасно умеют сдерживать друг друга. Но оба полюса находятся под ударом, например, радикальных исламистов и свои действия на Ближнем Востоке координируют крайне слабо. Сам западный полюс в перспективе может потерять устойчивость. Этому способствует растущая роль Турции, а также возможное усиление политической роли ЕС. Система стала гораздо более уязвимой и с точки зрения предсказуемости основных полюсов друг для друга.

Новый президент США уже объявил о целом ряде приоритетов и мер. Эти меры повлияют на европейскую безопасность и ускорят её трансформацию. Среди наиболее существенных можно обозначить следующее.

Прежде всего изменения коснутся баланса сил. Дональд Трамп показывает твёрдую решимость наращивать военный потенциал США как в количественном, так и в качественном отношении. Скорее всего, он не будет препятствовать модернизации сил ядерного сдерживания и дальнейшему развитию системы ПРО в Европе. Новый президент США намерен жёстко отстаивать интересы США. И фактору силы он отводит значительную роль.

Для баланса сил в Европе важное значение будет иметь подход Трампа к сотрудничеству с союзниками по НАТО. Руководители Альянса и отдельных европейских стран были не на шутку озабочены сдержанным отношением нового президента к Альянсу. Однако вступление в должность нового президента вряд ли это приведёт к серьёзным структурным изменениям НАТО. Критика Трампа преследует цель максимизации финансового вклада европейских союзников в обеспечение общей безопасности. Здесь Трамп действует как прагматичный бизнесмен – если союзники хотят пользоваться общей безопасностью, они должны за неё платить. Вполне возможно, что США добьются наращивания военных расходов своих европейских партнёров. Экономический потенциал для этого и существует, несмотря на проблемы в целом ряде стран ЕС. Результатом станет ещё большая асимметрия потенциалов в сравнении с Россией и ещё меньшая стабильность системы безопасности, особенно если соперничество России и НАТО сохранится в качестве её стержня.

В сухом остатке роль фактора силы в отношениях с Россией будет возрастать. С точки зрения политического реализма это не обещает ничего хорошего для европейской безопасности. Она будет ещё более хрупкой и уязвимой. Вместе с тем фактор силы – не единственная переменная. Многое будет зависеть от того, как именно будет интерпретирована силовая политика США в Москве. Один из наиболее очевидных вариантов – оборонительное поведение, попытка асимметричного, но достаточного ответа на возросший силовой потенциал США и НАТО. В этом случае система безопасности действительно станет более уязвимой, так как асимметричная гонка потенциалов повышает риски открытой конфронтации. Ситуация в этом случае будет усугубляться и дальнейшим нарушением стратегической стабильности – развитием наступательных ядерных вооружений, продвижением американцев по тематике ПРО, милитаризацией космоса, отсутствием правил игры в киберпространстве и другими факторами.

Однако возможен и другой вариант, при котором Москва проигнорирует изменение силовых потенциалов на Западе, а более значимую роль сыграет уязвимость евро-атлантического региона перед внешними угрозами. В этом случае Россия и США оказываются если не союзниками, то по крайней мере не первоочередными соперниками. Для осуществления этого варианта сложилось два важных условия.

Во-первых, идеологическая дистанция между Россией и США после победы Трампа сокращается. Естественно, ни о какой общности идеологических позиций как таковых речи быть не может. Однако Трамп воспринимает Россию как страну со своими законными интересами, причём целый ряд этих интересов совпадает с американскими. Пока Трамп позиционирует Россию если не как возможного партнёра, то хотя бы как равноправного собеседника, договорённости с которым нужны для концентрации ресурсов на других направлениях. Россия для него – это «нормальный» игрок, ничем не лучше и не хуже остальных государств. Это коренным образом отличает позицию президента от русофобских подходов демократов, а также части республиканского крыла, которые отождествляют Россию с абсолютным злом, по сути, отказывая ей в праве на собственные интересы. Уравнивание Бараком Обамой России с ДАИШ* и вирусом Эбола по определению закрывало возможность для развития отношений. Подход Трампа в этом смысле коренным образом отличается от взглядов на Россию его предшественника.

Во-вторых, Россия при всех сложностях, смогла накопить немало активов для разговора с американцами. Игнорирование её позиции в текущих условиях может оказаться весьма затратным. Конечно, Москве вряд ли стоит ожидать от Трампа каких-либо уступок. Трамп выступит как агрессивный переговорщик. Но России есть что положить на стол в этих переговорах, а значит достижение компромиссов вполне возможно. Москва стала одним из ключевых игроков в решении сирийской проблемы. Она может инициировать диалог по киберпроблематике, контролю за вооружениями, ситуации в Афганистане и тому подобное. Россия показала, что вполне комфортно может существовать и в режиме санкций. На Кремль не давят чрезвычайные обстоятельства, которые могли бы заставить идти на серьёзные уступки. А значит, Москва может позволить себе спокойное обсуждение и торг по ключевым вопросам.

Ситуация, таким образом, может развиваться по одному из следующих сценариев. Первый – стабилизация сдерживания, при которой сложившаяся система безопасности сохраняется со всеми её изъянами. Но при этом стороны становятся более предсказуемыми друг для друга. Второй сценарий – нестабильное сдерживание. В этом случае рост силового потенциала США и НАТО встретит оборонительное поведение Москвы с последующей «спиралью страха» и гонкой потенциалов. Третий – сокращающееся сдерживание. Здесь речь идёт о постепенном или хотя бы частичном решении существующих противоречий. Четвёртый – выход на качественно новый уровень партнёрства с учётом общих угроз. Пятый – наоборот, скатывание к очередному кризису.

С учётом сложившихся обстоятельств наиболее оптимальным было бы на начальном этапе удержаться в сценарии стабильного сдерживания с последующим переходом к сценарию сокращающегося сдерживания».

Источник: http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/rossiya-ssha-stabilnoe-sderzhivanie/

«Кризис и неопределённое будущее Европы: что должна делать Россия?»

«Кризис и неопределённое будущее Европы: что должна делать Россия?»

Ассоциация прибалтийских исследований публикует очередной аналитический материал члена Наблюдательного совета РАПИ, программного директора Международного дискуссионного клуба «Валдай» Тимофея Бордачева о необходимости принципиальной смены формата отношений России и ЕС на ближайшие годы. 

«В ближайшие 10–15 лет Россия не сможет полагаться на Европу и удовлетворяться положением если не младшего, то «ведомого» партнёра. Наоборот – Москва сама должна будет предлагать странам ЕС и институтам европейской интеграции проекты и инициативы взаимного интереса – как в политике, так и в экономике. Это является для России вызовом ничуть не меньшим, нежели европейская настойчивость предыдущих двух десятилетий.

Европа – один из наиболее важных соседей и партнёров России. Русские – самый большой по численности европейский народ и ближайшие десятилетия будет таковым оставаться. Европа исторически была или угрозой, или источником импульсов и инструментов развития. И (Россия здесь не исключение) Европа никогда не была лёгким соседом или партнёром. Требовала бдительности и дипломатического искусства. Представляла угрозу. Но одновременно и открывала блестящие достижения духа и ума. Наряду с китайской цивилизацией, именно Европа дала человечеству больше всего в моральном, интеллектуальном и технологическом отношении.

Во второй половине XX века европейская интеграция стала для всего мира примером способности суверенных государств мирно разрешать споры. Укреплять собственные индивидуальные возможности посредством сотрудничества, а не конкуренции. Примером, остающимся (пока) уникальным. Европа играет важнейшую роль и в контексте поворота России к Азии, выстраивании долгосрочных устойчивых отношений с Китаем, Японией, Республикой Кореей и другими азиатскими и евразийскими партнёрами. Европа является неотъемлемой частью Большой Евразии и дальнейшее развитие российско-китайского сотрудничества немыслимо без глубокого вовлечения европейских народов.

В течение 25 лет после возникновения Европейского союза и суверенной России их отношения переживали подъёмы и спады. Был пройден путь от взаимного оптимизма первой половины до усталости конца 1990-х годов. От разочарования и последних попыток гальванизировать отношения в начале 2000-х до конфликта и конкуренции в последние годы. Однако все эти годы неизменным оставалось одно – Европа была сильным, относительно сплочённым и способным лидировать в диалоге игроком. Институты Европейского союза, Брюссель всегда и последовательно были готовы предлагать новые проекты и инициативы, открывать переговорные площадки и формировать повестку дня по всему спектру отношений. Именно Европейским союзом были сформулированы предложения о подписании Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве в начале 1990-х годов, создании четырёх общих пространств в 2005 году и, наконец, «Партнёрстве для модернизации» в 2009 году. Делом России было соглашаться или нет с европейскими предложениями.

Сейчас ситуация изменилась. И эти изменения формируют для России более требовательную повестку. В ближайшие 10–15 лет Россия не сможет полагаться на Европу и удовлетворяться положением если не младшего, то «ведомого» партнёра. Наоборот – Москва сама должна будет предлагать странам ЕС и институтам европейской интеграции проекты и инициативы взаимного интереса – как в политике, так и в экономике. Это является для России вызовом ничуть не меньшим, нежели европейская настойчивость предыдущих двух десятилетий.

Причины изменений имеют преимущественно внутриевропейский характер. К сожалению, за последние 10–12 лет Европу накрывали один за другим кризисы: конституционный в 2005–2008 годах, экономический и валютный после 2008 года, кризис солидарности в 2015–2016 годах. Каждая из этих волн приводила к незначительным институциональным усовершенствованиям, но одновременно убивала силу и жизненную энергию проекта, понижала веру граждан в эффективность и выгодность коллективных решений. Приходится признать – сейчас Европейский союз переживает худшие времена с периода «евросклероза» 1960–1970 годов. Он вступил в кризис, который не просто является системным, но имеет экзистенциальную природу.

При этом экономически ЕС остаётся одним из трёх важнейших игроков современного мира наряду с США и Китаем. Могущественная в военном отношении Россия не может пока похвастаться соизмеримыми достижениями в области экономики. Отдельные страны Евросоюза – Германия, Нидерланды, Австрия, часть государств Центральной и Северной Европы – показывают впечатляющие экономические результаты. Европа остаётся наиболее привлекательным направлением для инвестиций и предпочтительным торговым партнёром. Хотя одновременно общеевропейское регулирование оказывается и препятствием. Так, например, более бедные страны Восточной Европы стремятся к инвестиционному сотрудничеству с Китаем в обход институтов и стандартов Европейского союза. С этой целью ими был создан механизм «16 + 1» (11 стран ЦВЕ, 5 стран Балкан + Китай) без заметного участия Брюсселя. Однако, повторим, в целом экономически Европа чувствует себя хорошо.

Но экономические успехи Европы не могут компенсировать общеполитического оползания. Успех отдельных стран ЕС и их значение для мировой экономики никто не может отрицать. Однако Европа, Европейский союз в целом всё чаще ассоциируются наблюдателями с «больным человеком Евразии». Главная причина – относительная эрозия общеевропейских институтов и механизмов коллективного принятия решений, беспрецедентное снижение привлекательности ЕС внутри и вовне. Странам-членам этот проект становится всё менее интересен. И это опасно, поскольку у нас нет уверенности в том, насколько ответственными игроками являются европейские государства без сдерживающих механизмов интеграции. Поэтому России важно сейчас поддерживать ЕС как проект, но очень внимательно следить за динамикой развития отдельных его стран и налаживать с ними всё более близкие отношения.

Под вопрос ставится налаженная за десятилетия система закулисного согласования интересов и переговорного процесса, позволявшая относительно плавно решать технические вопросы интеграции. Обыденностью становятся референдумы, каждый раз ставящие судьбу участи той или иной страны в ЕС под вопрос. И, что наиболее тревожит, – кризис ЕС как института и способа сотрудничества европейских стран подрывает единство Европы в целом. За годы успеха интеграции – с начала 1980-х и до первой половины 2000-х – все привыкли отождествлять Европу и Европейский союз. К этому стремились и сами европейские лидеры. Сейчас, когда ЕС переживает организационный полупаралич, это состояние автоматически экстраполируется на Европу в целом. Хотя отдельные страны ЕС – Германия, Франция, Италия – остаются важными или заметными игроками в сфере международной экономики и политики. Но их военно-политическое значение пока ничтожно поскольку было в значительной степени положено на алтарь европейской интеграции.

Большую роль сыграют внутриполитические события в США и избрание президентом кандидата, для которого ЕС является слишком непонятной и неинтересной конструкцией. Другими словами – Европейский союз лежит вне интеллектуальной картины мира нового американского лидера. Это делает невозможной реализацию наиболее предпочтительного для ЕС сценария Европы как части гипотетического «берлинско-вашингтонского порядка». То есть формирования в трансатлантическом регионе относительно гомогенного культурного, экономического и военного пространства во главе с США и с решающей ролью Германии. На неопределённую перспективу отложено создание Трансатлантического торгового и инвестиционного партнёрства (ТТИП) как важного политического проекта. При этом экономические аспекты несостоявшегося ТТИП могут быть реализованы через соглашение «ЕС – Канада».

Поворотным событием в истории Европы станет выход Великобритании из Европейского союза. Вне его институтов окажется одно из крупнейших, после России, Германии и Франции, европейских государств. Это качественно изменит баланс сил внутри ЕС. У всё более могущественной и намеренной идти до конца Германии не будет больше равноценного противовеса. Восстановление деградировавшего франко-германского локомотива интеграции потребует от следующей французской администрации невероятных усилий. Даже в случае победы кандидата умеренных на президентских выборах весной этого года ему придётся воспринять часть лексикона и идей своих правых оппонентов из национального фронта. Это может осложнить работу по укреплению европейской интеграции. По меньшей мере в части самого сложного сейчас политического вопроса – решении проблемы массовой миграции в Европу из стран Ближнего и Среднего Востока, а также Африки. Миграционный кризис вообще является многоуровневым вызовом для европейских государств и обществ. Вероятность того, что ЕС как единое целое преодолеет его, не очевидна.

Этот комплекс причин и факторов неустойчивости вызывает сомнение в том, что сейчас принцип «европейская интеграция выходит из каждого кризиса более сильной» обязательно сработает. Кризис Европы очевиден, а перспективы восстановления его эффективности и способности решать задачи развития стран-участниц – нет. Это делает более актуальной дискуссию об отношении к Европе и её проблемам наиболее важных мировых игроков и соседей. К тому же что если в случае с позицией США всё пока относительно понятно, то отношение России, Китая, Ирана и других важных евразийских государств нуждается в более чётких формулировках. Возможно, им стоит честно сказать, как они намерены иметь дело с испытывающей проблемы Европой.

Для России внутренние сложности в ЕС вызывают соблазн поиграть на существующих между его странами и институтами противоречиях, порулить европейской политикой. Тем более что для этого у России есть более чем серьёзные и резонные основания. Действия Брюсселя на Украине в период кризиса и государственного переворота зимы 2013–2014 годов, экономическая война против жителей Крыма и российских компаний в целом, ряд других действий неизбежно должны были вызвать ответную реакцию. Поэтому даже если бы российские представители и поддерживали контакты с крайними и оппозиционными истеблишменту партиями в ЕС, – это было бы легко объяснимо.

Однако думается что именно сейчас России, видимо, не стоит спешить вмешиваться во внутренние европейские дела. Тем более что исторически такое вмешательство редко приносило хорошие плоды.

Несмотря на все недружественные действия ЕС и его отдельных стран в последние годы, нельзя воспринимать Европу как противника. Вместо этого необходимо чётко и последовательно развивать и укреплять отношения со всеми европейскими партнёрами. Европа сильна своим многообразием. Такой же многообразной должна быть российская политика в Старом Свете. Основные принципы этой политики мы попытались сформулировать в докладе клуба «Валдай» весной 2016 года. Сейчас речь идёт о конкретизации того, как Россия должна иметь дело с Европой, находящейся в состоянии внутреннего кризиса. Какие политические и экономические проекты мы можем сейчас предложить нашим соседям на Западе. Временная перспектива плана действий – это минимум 3–5 лет, в течение которых способность самого ЕС к активности будет ограничена целым рядом факторов. За эти годы можно при желании сделать много, как на уровне отношений «Россия – Евросоюз», так и на межгосударственном уровне. Но для этого потребуется много терпения и инициатив с российской стороны.

Россия должна быть готова уже сейчас вырабатывать проактивную стратегию в отношении Европы. Эта стратегия может быть основана на твердых принципах и содержать в себе открытую повестку по всем возможным направлениям сотрудничества. При этом ни в коем случае нельзя дожидаться отклика на российские предложения со стороны ЕС как организации. Конкретные проекты должны иметь конкретных адресатов – европейские институты, правительства, частные компании и их ассоциации, организации гражданского общества. При этом не стоит антагонизировать Брюссель и его ослабевшую бюрократию.

Существовавшие в предыдущий период отраслевые диалоги «Россия – ЕС» нужно не столько упразднить, сколько адаптировать под реальные возможности. К сожалению, до 2014 года большинство из них приобрели характер чисто административных дискуссий на уровне Европейская комиссия – правительство России. Возможно сейчас российской стороне нужно разворачивать диалоги в сторону реальных игроков на рынках. Интересны вопросы энергетики, транспорта, инвестиций, финансов. К тому же все эти сюжеты сопрягаются с повесткой усиливающегося взаимодействия Россия – Китай и ЕАЭС – Китай.

Необходимо, наверное, вернуться к вопросу о безвизовом режиме если не со всеми странами ЕС, то с его отдельными государствами. Консультации на межправительственном уровне можно начинать уже сейчас с учётом позиции той или иной страны ЕС по принципиальным для России политическим вопросам. Возможность путешествовать без виз может поможет снять возникшие за последние годы стереотипы и подозрительность. Нужно определить место институтов ЕС в рамках новой российской стратегии работы с ослабленной Европой. Видимо, не стоит их полностью игнорировать, хотя опыт последнего времени показал серьёзные ограничители, с которыми сталкиваются Европейская комиссия в части восстановления отношений с Россией. Стоило бы совместно с партнёрами по Евразийскому экономическому союзу разработать и предложить ЕС «дорожную карту» диалога «ЕАЭС – ЕС». Здесь лидирующая роль могла бы принадлежать Казахстану и Белоруссии. Нужно на всех уровнях – политическом и экспертном – прорабатывать европейскую тематику в диалоге с Китаем и другими азиатскими партнерами. И многое, многое другое».

Источник: http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/krizis-budushchee-evropy/

Николай Межевич: «Прибалтика может стать центром столкновения НАТО с Россией»

Николай Межевич: «Прибалтика может стать центром столкновения НАТО с Россией»

Информационный портал Eurasia Daily приводит слова Президента Российской ассоциации прибалтийских исследований Николая Межевича, который прокомментировал текущую ситуацию в сфере безопасности в регионе Балтийского моря.

«Балтийский регион сегодня всё больше и больше приближается к модели гибридного конфликта, от которого недалеко и до открытого военного противостояния. Об этом этом в интервью корреспонденту EADaily заявил Николай Межевич, президент Российской ассоциации прибалтийских исследований и один из авторов научного труда «Россия и Прибалтика: Сценарии безопасности в условиях политической напряженности», выпущенного накануне под эгидой Российского совета по международным делам.

Вы утверждаете, что в прибалтийском регионе возможно обострение военно-политического противостояния. Это так серьёзно?

— Никто не спорит, что в Таллин приятно приехать, отдохнуть, попить перед Новым годом — глинтвейна, а летом — холодного пива. Всё это здорово. Но одновременно нужно понимать, что Прибалтика — территория потенциального военного конфликта, потому что любой гипотетический конфликт с НАТО не может не затронуть именно эти страны. Нашим НАТОодержимым соседям, к сожалению, не нравится любая самостоятельная позиция России. Да и регион очень маленький, я бы сказал — компактный. Если где-то «противники идут на войну и не могут найти друг друга», то здесь все рядом друг с другом, и цепочка эскалации очень короткая, поэтому любой ничтожный конфликт может сам собой перерасти в большое столкновение.

После Украины возможность провокации, в которой они обвинят нас, а мы — их, объективно возросла. Не надо забывать, что не так давно 24 февраля 2015 года президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес провёл военный парад в русскоязычной Нарве. Тогда там два американских танка развернулись в 200-х метрах от российской границы, и наши пограничники наблюдали за этим без бинокля. Это, конечно, ещё не война, но провокация серьёзная.

Приход нового президента США Дональда Трампа может что-то изменить в риторике прибалтийских государств?

— Я не уверен, что что-то изменится в среднесрочной перспективе и безумной радости, как некоторые российские эксперты, не испытываю. Равным образом и безумного горя в прибалтийских странах, где вдруг станут искать свои старые советские паспорта, тоже не будет. Восторжествует некий компромисс. Понятно, что Трамп не захочет воевать за Эстонию, но ведь и Обама тоже совсем не хотел за неё воевать.

Как вы относитесь к недавнему заявлению представителя запада, что в случае развития военного конфликта Эстония может блокировать работу Ленинградской атомной станции в Сосновом Бору?

— Об этом действительно заявил эксперт с английской фамилией, закончивший Сорбонну. Эксперту этому лет так 25. Я бы на это вообще реагировать не стал. А с его стороны не по-христиански так говорить, потому что если столько раз кликать дьявола, однажды он может прийти по-настоящему. И у меня к этому эксперту ещё вопрос, а кому от несанкционированной остановки ЛАЭС будет хорошо? От Соснового Бора до эстонской границы всего ничего (70 километров).

В прибалтийских странах уже комплексуют по поводу того, что в руководстве этих стран могут появиться пророссийские политики. На ваш взгляд, такое возможно?

— Если в Эстонии, Латвии и Литве появятся президенты, которые скажут: Давайте продолжать оборону и налаживать торгово-экономические связи с Россией, на таких людей там уже будут смотреть, как на ставленников Москвы. Потому что торговать и взаимовыгодно общаться с Россией в Прибалтике — разучились. Для них более-менее понятен только турист, который приезжает из нашей страны, чтобы пропить и проесть в Таллине, Риге, и Вильнюсе 500−1000 евро. Это максимум российского присутствия, которое они могут допустить.

Мы говорим про Балтийский регион, поэтому не могу не спросить: Швеция и Финляндия могут вступить в НАТО?

— Могут. И это тоже потенциальная угроза как для нас, так и для них. Ведь если что, «зимней войны», как с финнами в середине прошлого века с замерзанием в окопах, больше не будет. Будет совсем другая война.

Финляндия для НАТО — царский подарок. Ведь это почти 1,5 тысяч километров границы с Россией по ужасным местам — болотам, лесам, скалам, рекам, озёрам. Чтобы защитить такую границу нам необходимо будет разворачивать на северо-западе как минимум группировку вооружённых сил. И это выльется в огромные бюджетные расходы на армию, а в результате в недостроенные и недоремонтированные школы и больницы.

Может быть, скандальной памятной доской в честь Маннергейма, установленной и снятой в прошлом году в Петербурге, наша власть хотела задобрить финскую сторону?

— Я так не думаю. Как-то это очень сложно. Очень по-византийски. И у меня была информация из Хельсинки, что там очень удивлены подобным жестом российской стороны. Ну, а если вы несёте подарок, а про него не то, что не знают, а ещё и удивляются, это какой-то странный подарок».

Источник: https://eadaily.com/ru/news/2017/01/13/pribaltika-mozhet-stat-centrom-stolknoveniya-nato-s-rossiey-ekspert

Невские Новости: «Регион Балтийского моря: три сценария развития военно-политического противостояния с Россией»

Невские Новости: «Регион Балтийского моря: три сценария развития военно-политического противостояния с Россией»

Информационное агентство «Невские новости» опубликовало обзор прошедшей 13 января в Санкт-Петербурге презентации рабочей тетради РАПИ и РСМД №35/2016 «Россия и Прибалтика: сценарии безопасности в условиях политической напряженности».

Санкт-Петербург, 13 января. В Петербурге обсудили модели и сценарии военно-политического противостояния между Россией и странами Балтии. Дискуссия состоялась в рамках презентации рабочей тетради «Россия и Прибалтика: сценарии безопасности в условиях политической напряженности», подготовленной совместно президентом российской ассоциации прибалтийских исследований, профессором СПбГУ, Николаем Межевичем и заведующим кафедрой Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта доцентом Юрием Зверевым.

Как рассказали авторы научной работы, регион Балтийского моря довольно продолжительное время можно было считать территорией относительного благополучия и политической стабильности. Тем не менее, предпосылки для накапливания противоречий были. Постепенно происходила милитаризация региона, основную роль в которой сыграло НАТО. А после присоединения Крыма к России накопившиеся в регионе политические и экономические противоречия стали видны уже невооруженным глазом. В Прибалтике уже регулярно заявляют о том, что Россия является угрозой. Этот аргумент дает возможность наращивать в Прибалтике присутствие сил Североатлантического Альянса. Встал вопрос потенциального военного противостояния в Балтийском регионе, причем с позиции «Все против России» и «Россия против всех». Ученые рассмотрели ситуацию в области военной безопасности в регионе с учетом исторических, экономических, демографических и географических реалий и наметили три сценарияразвития военно-политической конфронтации в Балтийском регионе.

Первый сценарий с условным названием «Брестский мир» основывается на концепции управляемой конфронтации, когда нет ни войны, ни мира. Идет отказ стран Балтийского региона – причем с включением Финляндии и Швеции путем окончательного закрепления их ассоциативного статуса в НАТО – от мер доверия, предлагаемых Россией, развитие информационной войны, но при этом ни одна из сторон не стремится к реальному развязыванию военного конфликта.

«В принципе «Брестский мир» — это сценарий управляемой конфронтации: постоянно подходить к грани конфликта, но никогда за эту грань не переходить. На реальный военный конфликт наши соседи идти не хотят. Сколь бы ни были воинственны их заявления, жить хотят все, и ставить под удар собственные государства не хочет никто, -поясняет Николай Межевич. – Что же является целью этого сценария? Извлечение максимальной политической и экономической прибыли, дивидендов, от подобной политики.В чем заключается эта прибыль? Демонизация России объединяет эстонско-латвийско-литовское общество. Это факт. Второе: размещение иностранных воинских контингентов – это с одной стороны – расходы, а с другой – доходы. Сценарий такой не бесконечен во времени, но его вполне можно растянуть на 5-7 лет. Это сценарий информационной войны, сценарий привлечения инвестиций в военную инфраструктуру. Правда деньги от инвестиций в реальную экономику убегут. Потому что инвестировать в фронтовое государство никто не хочет. Поэтому в экономики Латвии, Литвы, Эстонии мы наблюдаем большие проблемы, большие, чем в мировой экономике в целом».

Второй сценарий, названный «Война судного дня» предполагает возникновение локального, порой случайного, военного конфликта. Особенность конфликта в том, что он может быть как спровоцированным, так и де-юре не спровоцированным той или иной стороной. Конфликт может произойти в силу чрезвычайной географически близости стран в сочетании с отсутствием прогресса даже в тех вопросах, значимость которых не опровергается всеми сторонами.

«В Финском заливе есть остров Малый Тютерс, а в 16-ти милях находитсяэстонский остров Вайндло. Между ними проходит коридор для движения гражданских, военных судов, пролета самолетов с территории России в направлении северной и западной Европы. Специфика этого участка такова, что определит, задел крылом самолет границу или нет, практически невозможно. Периодически появляются ноты протеста от наших соседей – ваш самолет залетел на 20 секунд в воздушное пространство Эстонии… Провести проверку в воздухе практически невозможно, но при большом желании из этого можно сделать повод для конфликта. Пока такого желания у наших соседей нет, но потенциально возникновение конфликтных ситуаций возможно», — говорит Межевич, попутно добавляя, что в свое время предложение России всем самолетам включать транспондеры (чтобы отслеживать точное перемещение) во время движения Эстонией, Латвией и Литвой было отклонено.

Третий сценарий «Хельсинки – 3» предполагает начало трудных и затяжных, но при этом потенциально эффективных, переговоров по мерам безопасности и доверия в регионе. Эксперты сомневаются, что на текущем этапе развития отношений России с Прибалтикой может быть запущен именно этот сценарий. Слишком много скопилось противоречий в регионе, многие из которых касаются не только военно-политических, но и мировоззренческих проблем. В целом ученые склонны дать 85-90% вероятности, что отношения в Балтийском регионе будут развиваться по первому сценарию.

По мнению авторов «рабочей тетради», государства Прибалтики в целом не считают реальной угрозу со стороны России – которая вслух обозначается как причина для наращивания военного потенциала в регионе и наращивания мощностей НАТО на территории стран Балтии. Скорее решается задача дестабилизации России как глобальный политический проект, и Прибалтика в этом плане не более чем удобная географическая точка».

Источник: https://nevnov.ru/474984-region-baltiiskogo-morya-tri-scenariya-razvitiya-voenno-politicheskogo-protivostoyaniya-s-rossiei

Страница 3 из 1612345...10...Последняя »